49 подписчиков
ГЛАВА ВТОРАЯ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
Правда, Вито не нужны глаза, чтобы видеть.
Его яростный, направленный на меня крик обрывается — словно брату вдруг не хватает этого удушливого, зловонного воздуха. Недосказанное слово рассыпается на звуки и исчезает.
Я чувствую свободу.
Вито разжимает пальцы и с силой толкает меня. Я пробегаю несколько шагов в проход, образовавшийся за моей спиной в плотной человеческой толпе. Вижу, как брат приседает, уворачиваясь всем телом. Но вспышка, описав дугу, всё равно находит его.
Я ничего не чувствую, просто наблюдаю за происходящим.
Вито падает. Кажется, что в его теле не осталось ни одной кости, а в душе — ничего, что дало бы ему возможность двигаться дальше. Вспышка боли исчезла, но ведь боль — всего лишь фантазия.
— Вождь погиб! Вождя убили!
Глупости. Я знаю, что Вито жив не менее, чем я сам. Я не могу в это не верить, не имею права сомневаться — ведь именно это сомнение погубит нас всех.
Я расталкиваю толпу.
— Вито жи-ив! — кричу я и машу рукой, стараясь прогнать малейшие сомнения. Люди озадачены, и это плохо — ведь нам нужно отбиться от готов и прорваться к кораблям.
Золотой цветок вспыхивает на земле, неподалёку от Вито.
Это меч, который он уронил при падении. Я бросаюсь туда и поднимаю оружие, на долю секунды касаясь пальцев брата. Меч — моё вечное искушение, борьба, которая была проиграна задолго до моего рождения.
Но я не собираюсь сражаться.
Мне надо унести Вито в безопасное место. Мне надо спасти всех этих людей. Я отдаю приказы спокойным голосом, за который плачу ценой удушливого, мерзкого страха, поднимающегося из тëмных глубин моей души.
Люди слушают меня и идут за мной.
Воины подхватывают Вито и несут его. Мы пробиваемся к кораблям, к спасению, к свободе. Я хочу увести не просто всех — я хочу забрать с собой каждого: от крошечного ребёнка, сидящего на руках у матери, до сребробородого солдата, служившего ещё моему отцу.
— Вито! Вито! Вито!
Крик отчаянный, беспрерывный, каждый звук до предела наполнен болью. Я поворачиваю голову. К нам бежит Харито, девушка Вито, и я с горечью вспоминаю, что над ними так и не совершили обряд — они так и не успели стать мужем и женой.
— Он жив! — кричу я. — Вито жив!
Я не знаю, слышит ли она меня. Еë прекрасные, тëмно-рыжие волосы разбились, в широко распахнутых глазах — отчаяние. Она падает, кровь заливает деревянный настил.
Я чувствую боль.
Понимаю, что наша история оборвана. Гляжу на Вито, которого уже заносят на корабль. Он никогда ничего не узнает.
— Харито жива! Она с братом!
Я кричу, изо всех сил стараясь, чтобы голос не сорвался и не выдал правду. Чем больше людей поверит мне, тем быстрее мы уплывем отсюда. И у Вито появится ради чего жить.
Моих слов достаточно.
Люди пробиваются сквозь живую стену готов, отрезавших путь к кораблям. Они чувствуют новый прилив сил — ведь им надо спасти вождя. Видя это, я чувствую прилив гордости за брата.
Это его войско.
Воины, готовые не только умереть, но и жить ради него. Это многого стоит. Ведь Вито ещё очень молод.
Я чувствую присутствие.
Оно плотное, наглое, навязчивое. Я не люблю чужие прикосновения, не выношу чужого дыхания, присутствия другого человека рядом со мной. Что ему надо и зачем он пришёл?
Надо просто спросить у него.
Я поднимаю голову и вижу ответ. Считываю его из глубины серо-синих, размытых глаз. Между нами — доподлинное взаимопонимание, и нам не нужны слова или длинные объяснения.
— Бруто, спасайся! Бру-то!
Кто-то кричит. Я знаю, что этот голос принадлежит старому воину, служившему ещë моему отцу. Он никогда меня особенно не любил, так, может, и не расстроится, если меня не станет.
Я не правлю миром.
И моя власть над собственным телом конечна. Легкое покалывание в правой ладони — и пальцы сжимаются увереннее, сильнее. Так бывало всякий раз, когда меня учили обращаться с оружием и направляли мою руку.
— Очень хорошо, молодец!
3 минуты
2 октября