11 подписчиков
Пропуск в подъезд. История о том, как Мужик подружился с Призраком Консьержки.
Подъезд дома №14 по улице Лесной всегда пах сырой линолеумной плиткой и чьим-то давно несмолкшим смехом. Свет в холле мигал с частотой, характерной для старой проводки, а кнопка вызова лифта работала только при втором нажатии.
Мужик жил на последнем, девятом этаже. Подъезжать лифтом он не любил — тесно, душно, и всегда кто-то дышал в лицо. Поэтому лестница была его естественной средой обитания.
Однажды вечером, около восьми, когда Мужик поднимался с третьего этажа, он заметил, что на четвертом этаже горит свет. Это было странно.
На четвертом жила баба Зина, и она, по слухам, умерла три года назад.
Дверь квартиры №12 была приоткрыта. Изнутри тянуло запахом остывшего борща и дешевой перхори.
Мужик остановился. В проеме двери, стоя спиной к нему, была фигура. Женская, в халате с цветочками, с растрепанными седыми волосами. Она что-то бормотала, ритмично тыча указательным пальцем в воздух перед собой.
Мужик прислушался.
— ...И потом ты мне сказал, что суп будет, а потом ты мне сказал, что суп не будет, а потом ты просто взял и ушел в стену!
Фигура резко обернулась. У нее не было лица — там была просто серая, пугающая пустота, в которой мерцали два тусклых зеленоватых огонька. Это был классический, домашний, бытовой призрак. Не из оперы, а из советской квартиры.
Мужик моргнул.
Призрак зашипел (или что-то похожее) и рванул к нему, вытянув перед собой руки с длинными, тонкими пальцами. В левой руке она держала половую швабру, в правой — пустую миску.
Мужик не уклонился. Он просто шагнул в сторону, уперся плечом в дверной косяк и посмотрел на призрак сверху вниз.
— Швабра-то сухая, — ровным голосом сказал он.
Призрак замер. Зеленоватые огоньки на месте лица сфокусировались. Она посмотрела на свою швабру. Та действительно была сухой.
— И миска пустая, — добавил Мужик. — Борщ-то ты где варила?
Призрак судорожно оглянулась на кухню. Там, на плите, действительно стояла кастрюля, но она была холодной.
Она посмотрела на Мужика. Потом на швабру. Потом на миску.
Медленно, с достоинством, она опустила швабру. Поставила миску на пол.
— Ты... кто такой? — голос призрака был теперь не шипением, а тихим, обиженным шепотом.
— Жилец, — сказал Мужик. — Девятый этаж. Я тут ходил.
Призрак кивнула. Как будто услышала что-то очень разумное.
— А ты... баба Зина?
— Была, — кивнула она.
— Баба Зина, — сказал Мужик, — ты мне на лестнице борщ пролила.
Призрак моргнула (хотя моргать ей было нечем).
— Какой борщ?
— Когда ты из двери вылетала. Кухонная жидкость. Сырая. Пахнет уксусом.
Призрак посмотрела вниз. На ступеньках лестницы действительно было мокрое пятно. Оно медленно впитывалось в линолеум.
Она посмотрела на Мужика. В зеленых огоньках мелькнуло что-то похожее на стыд.
— Я... забыла, — сказала она. — Я забыла, что я... ну...
— Все, ладно, — сказал Мужик. — Я тебе тряпку дам.
Призрак удивилась.
— Мне?
— Твой халат в пятнах. И швабра мокрая. Иди, протри лестницу. А потом борщ доварить.
Призрак постояла. Потом кивнула. Она взяла швабру, аккуратно поставила ее в угол, и, не оглядываясь, зашла в квартиру.
Мужик постоял секунду. Потом достал из кармана маленькую жестяную коробку «Нескафе», заварил в кружку, сделал глоток.
Спустя десять минут из двери №12 выглянула баба Зина (призрак).
— Тряпка ещё... есть?
Мужик молча достал из-под руки чистую, синюю, хлопковую тряпку и протянул ей.
Призрак осторожно взяла ее. Потом, на цыпочках, вышла на лестницу и начала протирать пятно.
Мужик сел на соседнюю ступеньку, достал телефон и открыл Авито.
— Слушай, — сказал он, не глядя. — А ты можешь лифт починить?
Призрак остановилась.
— Какой лифт?
— Ну, который не работает.
— Я не электрик, — сказала она.
— А кто у вас тут, в подвале, живет? Тот, с лампой?
— О, — призрак оживилась. — Это дядя Витя. Он, правда, громко храпит.
— Ну, дяде Вите скажи, пусть лампу поменяет. А то я в темноте спотыкаюсь.
Призрак кивнула.
— Скажу.
Она закончила протирать лестницу, аккуратно отжала тряпку и вернула Мужику.
— Спасибо, — сказал он.
— Пожалуйста, — сказала
3 минуты
13 сентября