734 подписчика
Этого человека знал каждый житель Ишима. Все – от мала, до велика. Он даже стал героем литературного произведения. В повести «Пожароопасный период» тюменского писателя Николая Денисова главная особенность, характерная примета Городка – не заводы и фабрики, не какие-либо учреждения, а… «дурачок Гена», как называли его любя, хотя и не без доли страха, который возникает перед необъяснимым, неподвластным рассудку явлением. Гену жалели, т.к. на Руси к убогим ещё не везде исчезло традиционно-сочувственное отношение. Но денег никогда не просил, и не брал, если давали. И не пил.
В 50-60-е годы после переезда в Ишим, он ходил по улицам города в нарочито парадной офицерской форме царских времён. Украшения – погоны, кокарды, ордена – он делал сам из жести и подручных материалов по образцам, которые срисовывал из старинных книг. Однако при всей тщательности отделки была существенная «неувязка»: Гена ходил босым. Это стало основой многих небылиц и шуточных рассказов.
Родился он 20 сентября 1929 года, то есть накануне двунадесятого праздника Рождества Пресвятой Богородицы, в городе Таре Омской области. Его родители – Николай Фёдорович Чернятьев и Анна Тимофеевна Назимова (Назьмова). Сам Гена рассказывал, что отец был белогвардейским офицером, но перешёл на сторону красных.
Учился ли Гена в советской школе – вопрос, на который пока нет ответа. По словам опекуна Гены, он ходил три года в первый класс, после чего специальная комиссия признала его ненормальным. В семье же на расспросы отвечали так: во время войны Гену отправили в школу ФЗО за несколько десятков километров от Тары. Там ему решительно не понравилось, он по распутице пешком пошёл домой, простудился, заболел менингитом и получил вот такое осложнение. Однозначно лишь, что ни в художественном училище в Свердловске (как рассказывал порою Гена), ни тем более в ленинградской Академии художеств он не учился.
В Ишим Сенниковы переехали в 1949 году. Отношения в семье были хорошие. Геннадий никогда не сидел без дела. Все домашние работы – копку грядок, полив огорода, уборку снега, колку дров – он исполнял с охотой. И количество сохранившихся художественных работ свидетельствует о необыкновенном трудолюбии.
Когда Гену официально признали «психически больным», точно не известно. Из Ишима его возили в 50-е годы на обследование в областную психиатрическую лечебницу. Пребывание там Гена переносил очень тяжко, после признавался близким людям: «Как трудно быть нормальному человеку среди дураков!» В итоге его признали инвалидом, поставили на учёт и больше не беспокоили.
В ответ на безбожную советскую действительность Гена не скрывал своих воззрений безразличием, а страстно выражал любовь к дореволюционной, царской Руси, повсюду собирая её осколки и обрывки (в его архиве – множество портретов императора и членов царской семьи). Тайные плотские вожделения он обличал не благообразной критикой, а показным, публичным их исполнением. На наше желание приукрасить себя он отвечал не суровым пренебрежением внешностью, а, напротив, чрезмерным к ней вниманием. На щёгольство в одежде реагировал хождением зимой налегке и в одежде, засаленной настолько, что она становилась глянцевитой, как кожа.
Смерть Геннадия обросла не меньшим количеством слухов, чем его жизнь. Однако близкие люди свидетельствуют: умер он дома, своей смертью – от сердечного приступа. В морге, куда увезли тело, не работал холодильник. И не было судмедэксперта, который появился только на четвёртый день. Но признаков разложения не наблюдалось, более того, чувствовался тонкий аромат, исходивший от тела.
10 мая 1995 года стало официальной датой кончины Геннадия. Свидетельство о смерти венчает любимый им двуглавый орёл. Похоронили Гену с крестным ходом и колокольным звоном. Над его могилой в светлой берёзовой роще – простой деревянный крест.
▶️ Съёмка на городском погосте у могилы Блаженного Геннадия по ссылке ⬇️
3 минуты
3 дня назад