11 подписчиков
5 сентября 1793 года. Париж. День, когда революция начала пожирать сама себя.
Национальный конвент под давлением уличных санкюлотов принял решение: «Террор ставится в порядок дня». Так началась эпоха, которую историки назовут якобинской диктатурой.
Робеспьер, ещё вчера осуждавший насилие, теперь говорил: «Без террора добродетель бессильна». Созданный ранее Комитет общественного спасения получил чрезвычайные полномочия. Революционные трибуналы заработали без остановки. Гильотина на площади Революции стучала ежедневно.
За следующие десять месяцев по всей Франции казнили, по разным оценкам, от 16 до 40 тысяч человек. Королева Мария-Антуанетта, жирондисты, дантонисты, а затем и сам Робеспьер — все поочерёдно ложились под нож.
Но вот парадокс: именно осенью 1793-го, одновременно с террором, Конвент принимал самые прогрессивные законы. Всеобщее образование, отмена рабства в колониях, право на развод. Революция строила будущее на крови.
История умеет задавать неудобные вопросы. Можно ли оправдать террор благой целью? Якобинцы ответили «да». Суд истории оказался строже.
Подпишитесь, чтобы вместе разбираться в этих вопросах.
Около минуты
5 сентября