— Ты мне только корни не пережигай, как в прошлый раз у той криворукой девки из парикмахерской на вокзале, — голос звенел на весь зал, перекрывая монотонный гул фенов и негромкую музыку. — И тонирование сделай холодное. Знаешь, такое пепельное, благородное, как в журналах. У меня в субботу юбилей у завуча, надо выглядеть человеком. Лика замерла со стопкой свежих полотенец в руках. Этот голос она узнала бы из тысячи, даже если бы спала после двенадцатичасовой смены. Высокий, с легкой визгливой ноткой, привыкший заполнять собой любое пространство — от тесной кухни в хрущевке свекрови до вагона трамвая...