— Ты погляди, Гриша, опять плеснула! Прямо на ступени, иродская душа, на самые доски! — Да не может быть, Люба. Может, кот бродячий миску перевернул? — Какой кот, ты глаза-то протри! Селёдочные хвосты с кошачью голову величиной не бывают! И мыльная пена до сих пор в щелях пузырится. Третий раз за неделю, Гриша. Третий! Аккурат под наше крыльцо, чтоб ветром всю вонь в сени тянуло. Любовь Андреевна стояла на верхней ступеньке, подбоченившись и сжимая в руке старый веник. Утреннее солнце только-только пробивалось сквозь кроны старых вязов, бросая золотистые блики на росистую траву Ольховки. Воздух...