11 подписчиков
Жрать будешь — плати. История It's Probably Fine о том, как Мужик приучил домашнюю Тварь к порядку.
Квартира на окраине областного центра — типичная берлога человека, который пережил девяностые и нулевые. Обои цвета выгоревшего беж, линолеум с узором «под паркет», сервант со стеклянными дверцами с бабушкиным хрусталем и обязательный ковер на стене.
Хозяин этой квартиры — мужик. Рост метр девяносто, плечи такие, что в стандартную дверь проходит бочком. Лысый череп блестит в свете лампочки Ильича, над губой густые усы, а от подбородка растет аккуратная бородка. Он спокоен, тяжел и абсолютно неконфликтен. Его невозможно вывести из себя ни криком начальника, ни подорожавшей ипотекой, ни новостями по телевизору. Единственное, что вызывает искреннее раздражение — когда соседи сверлят стену утром в воскресенье.
Под кроватью мужика живет Тварь.
Поселилась лет десять назад, просочившись сквозь москитную сетку. Классическая хтоническая жуть местного разлива: угольно-черная, размером с крупного барсука, пахнет сыростью подвала и мокрой псиной. Шесть лап с кривыми когтями скрежещут по полу, а глаза-бусины светятся тусклым багровым светом.
По ночам начинается ритуал. Мужику нужно встать попить воды. Как только босая пятка опускается на пол, из-под кровати выметывается черная лапа. Клацает когтями в сантиметрах от лодыжки, хватает пустоту и втягивается обратно со злым шипением. Мужик молча переставляет ногу чуть дальше и идет по своим делам. Для него это просто ночные звуки старого дома. Он спит так крепко, что однажды во время землетрясения решил, будто во дворе паркуется мусоровоз.
Развязка происходит около трех часов ночи.
Здоровяк просыпается от странного металлического звона на кухне. Звук знакомый — кто-то трясет банку, пытаясь выковырять вилкой маринованный огурец. В комнате темно, но на кухне горит холодный свет из открытого холодильника. На старой советской кухоньке спиной к нему стоит Тварь. Одной когтистой лапой прижимает к груди трехлитровую банку огурцов, второй пытается поддеть тугую крышку. Банка проскальзывает в черных пальцах. Тварь тихо, почти интеллигентно матерится на своем булькающем языке.
Мужик вздыхает. Берет стоптанный тапок с синтетическим мехом и подходит к монстру абсолютно бесшумно. Существо замечает угрозу, только когда тень хозяина накрывает линолеум.
Тварь оборачивается. Багровые глазки расширяются от ужаса. Она пытается дернуться под стол, но поздно.
Мужик без замаха, с ленивым вздохом пенсионера, гоняющего муху, хлопает тапком прямо по черной хребтине. Звук — как от удара мокрым полотенцем по бревну. Сущность издает короткий визг, роняет банку и пулей уходит под кровать. Оттуда еще пару секунд доносится обиженное сопение.
Хозяин поднимает банку, достает огурец, сочно хрупает им, ставит соленья обратно и идет спать.
Утром под кроватью слышна подозрительная возня. Мужик бросает вниз сложенный вчетверо тетрадный листок.
На нем синим стержнем выведено: «Слышь. Жрать будешь — плати. Коммуналка 4200.».
Больше по ночам под кроватью никто не шкребется. Разве что иногда доносится тихое, тоскливое чавканье — сущность перешла на дешевый кошачий корм, который мужик выставляет ей в миске, строго требуя съедать все до крошки. А маринованные огурцы хозяин теперь прячет на верхнюю полку, обматывая крышки скотчем.
2 минуты
29 августа