44 подписчика
Я спрашиваю на приёме: что с вами произошло? Она отвечает: ничего. И это честный ответ. Не было аварии, нападения, катастрофы — ничего, что подходит под привычное представление о травме. Было детство, где по звуку шагов в коридоре определяли, каким будет вечер. Потом четырнадцать лет брака, где нужно было делать примерно то же самое. Ни одного события, которое можно назвать. Только фон длиной в тридцать лет.
Для такого состояния диагноз появился совсем недавно — комплексное ПТСР вошло в классификацию болезней только в одиннадцатом пересмотре. И это объясняет, почему такие пациенты годами не обращаются за помощью: они не считают своё прошлое травматичным. У всех такое детство. Меня же не били, только орали. Он ни разу руку не поднял. Отсутствие точки отсчёта работает как маскировка — от окружающих и от самого человека.
Через несколько месяцев работы та пациентка сформулировала иначе: со мной ничего не происходило, я просто тридцать лет жила так, будто вот-вот произойдёт. Это довольно точное описание диагноза. И, что важнее, состояние с выходом.
Около минуты
3 дня назад