1563 подписчика
💛 Яёи Кусама
14 августа она ушла из жизни в 97 лет.
Я узнал об этом только сегодня. Читатели моей с Верой Седовой книги про современную садовую скульптуру помнят, что я посвятил ей целую главу.
Кусама — не совсем про сады. И одновременно — именно про них, если понимать сад не как место, а как состояние.
Она установила свои тыквы в ландшафте. Не в музее за белой стеной — в открытом пространстве, где они живут вместе с морем, ветром, временем года и временем суток. Желтая тыква на пирсе острова Наосима — это не скульптура, а место. К ней приезжали не смотреть на неё, а побыть рядом с ней.
Август 2021 года, тайфун Лупит. Волны сорвали тыкву с креплений, швырнули её о бетон и унесли в море. Персонал Benesse Art Site беспомощно смотрел с берега. Потом собирали её по частям — трещины шли вдоль всего корпуса.
Её восстановили. Два года реставрации. В октябре 2022-го вернули на место.
И вот что я понял, разбирая эту историю: садовая скульптура — это искусство, которое принимает риск. Она выходит из музея в мир, где её может унести, сломать, выгрести, залить дождями, покрыть мхом. Где она стареет не по воле художника, а по воле стихии.
Кусама это понимала. Она ставила свои тыквы не просто «на улице» — она ставила их так, чтобы они были уязвимы. Чтобы видели на них закат. Чтобы море меняло их цвет в течение дня. Чтобы рядом с ними можно было остановиться, посмотреть на горизонт, подумать о своём.
Я думаю, что именно тыквы в ландшафте — её самая точная работа. Потому что там всё настоящее: свет, вода, время, старение, случайность.
Кусама провела бóльшую часть жизни в психиатрической клинике. С 1977 года жила там добровольно, работала в соседней студии. Галлюцинации начались в детстве — цветы говорили с ней, узоры покрывали стены, предметы множились до бесконечности.
Она не боролась с этим. Она делала из этого искусство. Горох, сетки, повторения — это не стиль. Это то, что она видела всю жизнь. И единственный способ жить с этим — рисовать, лепить, заполнять пространство так же навязчиво, как её заполняла болезнь.
Она говорила: «Тыквы для меня — утешение с самого детства. Они говорят мне о радости жизни. Они одновременно скромные и смешные, и я всегда буду отмечать их в своём искусстве».
Скромные и смешные. Вот почему они так ярко работают в саду. Сад — тоже про это: про то, что красота бывает несерьёзной, неидеальной, асимметричной. Про то, что жизнь — не музейная витрина, а место, где что-то растёт, что-то падает, что-то уносит ветром, и это — правильно.
Я написал главу о ней для книги ещё при её жизни. Теперь понимаю, что это глава о человеке, который сделал из своей боли что-то, к чему люди едут через полмира. Чтобы постоять рядом с желтой тыквой. На краю пирса. В тишине.
Спасибо, Яёи Кусама. За то, что вы показали: искусство — это не про совершенство, а про честность. И что сад — это место, где уязвимость становится силой.
💛
1929–2026
2 минуты
27 августа