Город глазами художника. Как рисовать такие красивые акварели ;-)
... Этому видео надо поставить ограничение (+21) за похабный матерный фон, в котором приходится рисовать на пленэре. Но, у нас однако, так разговаривают и малые дети в песочнице, и их быдло-родители.
Пожалуй, нынче этот вонючий язык коробит слух, унижает и тошнотворно пачкает только некоторых стариков с доконтрреволюционным образованием и «совковым» воспитанием, поэтому правильнее поставить ограничение (+65).
А нынче так похабно и грязно говорят по всей России.
Но в Иркутске это особенно заметно, мерзко и неприятно рисовать на улице среди толпы.
Странное или закономерное совпадение: генетически город может называться Похабовск, поскольку основан братьями казаками Яковом и Иваном Похабовыми...
Можно порадоваться? Мы вернулись к истокам? Тем более, что кто-то утверждает, будто матерный язык и есть настоящий русский, мол, у нас так все и всегда говорили. Однако у меня опыт жизни в России свой, другой – до моих 40-50 лет и особенно в детстве все вокруг говорили без циничного мата на нормальном, а иногда красивом правильном русском языке. Смею утверждать, это опохабливание народа произошло за последние 25 лет. Особенно за последние годы. Случайно «само-собой» или сознательно и закономерно это происходит – интересная тема для социологов, психологов, правоведов. Но я это называю языковой и нравственной диверсией и перверсией и экспансией. А вкупе с агрессивной интервенцией англицизмов вижу в этом предвестье уничтожения русской культуры и России.
Это факт – мы свидетели и соучастники гибели ещё одной цивилизации!
Из комментариев (в ответ на вопрос родно ли для меня город Иркутск):
– Я живу в Иркутске, но он не родной. Родные у меня Анжеро-Судженск - по рождению, и по чувствам Суздаль, Петербург, Великий Новгород, Старая Русса, Плёс – там я как на родине, без желания оттуда уезжать. А в Иркутске мне, увы не хочется ни жить ни умирать...
Поначалу, 50 лет назад, когда я сюда приехал и остался работать архитектором, город показался родным, будто я тут жил в предыдущей жизни. Но он сильно изменился, я не исполнил свою архитектурную миссию и художественный долг, не смог спасти Иркутск и, более того, настроил его и горожан против себя, как всякий местный праведник, и теперь город стал мне чужой, враждебный и токсичный.
Я понял, что отбываю здесь пожизненный срок сибирской добровольной каторги, как декабрист... Поэтому стараюсь уезжать подальше и подольше на пленэры. Вот и в этот раз я жил в Листвянке с июля по декабрь, как на лечении со своей арт-терапия. В других городах кажется то ли меньше циничных архипреступлений: издевательств над разумом, чувствами и достоинством горожан, то ли не так остро я ощущаю унизительное осквернение окружающего пространства, природы, людей. Как в этом видео - повсеместным похабным матом, когда не знаешь, как реагировать и куда спрятаться...
В Иркутске был вынужден это наблюдать в динамике и сравнивать, видя, как исчезает уникальный красивый резной уютный деревянный город, превращаясь в остекленевшую античеловеческую безликость и безОБРАЗие.
Возвращаюсь и понимаю, что я уже старый и больной. И хандра: невозможно наблюдать уничтожение города и похабное обыдлячивание горожан на каждом шагу...
Счастливы нормальные люди, которые этого не понимают и не видят! У кого не воспитаны этические и эстетические рецепторы, нет знания и понимания, как должно быть. А у меня абсолютный профессионально настроенные слух и зрение, я как музыкант, которого заставляют слушать тошнотворную какофонию; у меня архитектурно-строительные и дизайнерские знания, и я на каждом шагу вижу презрение строительных, моральных, этических правил, норм, законов...
Чтобы спасти свою душу и сердце в Иркутске, я вынужден лечиться реально — таблетками и разными процедурами (у меня много сердечных диагнозов и других) и виртуально придумал спасение — играть роль дона Руматы на планете Арканар (повесть Стругатских «Трудно быть богом») и часто называю этот город Ирканаром...
3 минуты
2 дня назад