51 подписчик
Юра набрал номер, собирался позвонить, сделал глубокий выдох, попытался успокоить дрожь в коленях. Занёс палец над иконкой «Вызов» и в этот момент телефон в его руках зазвонил. Он машинально снял трубку.
— Я вижу тебя из окна кабинета. Видок совсем не тот, какой был, когда ты ушёл от меня три минуты назад. Вернёшься?
— У тебя разве нет других клиентов сегодня? — спросил Юра.
— Нет. И никогда не бывает по понедельникам. Это мой выходной, — ответил психолог.
— Значит…
— Значит.
Юра приволок себя в его кабинет. И, возможно, впервые за годы общения с ним просто молча рухнул в кресло. Просто расклеился, снял все заслонки.
Психолог не стал смотреть на него. Он демонстративно развернул своё кресло к окну и, глядя в него, выражая тем самым готовность к любому результату своих слов, а, более того, абсолютную гарантированную приватность личных Юриных процессов, начал выдумывать историю. Его голос иногда прерывали всхлипы и глубокие выдохи. Психолог не обернулся ни разу.
⠀
Представь, что существует мир… там живут необычные люди. Рождаясь, им, пока они тёпленькие, вырезают сердца: специальные учреждения, родильные шатры, где всё поставлено идеально, как на абсолютно точном конвейере. От этой операции никто не разу не погиб. Таких случаев не было зарегистрировано.
На место удалённого сердца ставили новое механическое. Девочкам с голубыми шестерёнками, мальчикам — с розовыми. И вразнобой ставили на них радары и маячки. Область в груди не зашивали. Хозяева тел меняли себе батарейки, подкручивали механизмы.
Достигая определённого возраста у каждого хозяина такого сердца, была возможность включить радар на создание пары. «Щёлк», — он выходит в город, гуляет по улицам, и, если рядом есть сердечко, программно-спаренное с ним, оно начинает пищать. Так создаются семьи.
И был возраст, в котором сама, по умолчанию, активизировалась яркая кнопка на сердце, которая просвечивалась через футболки и даже пиджаки. Верхняя одежда, конечно, скрывала этот маяк, но в другое время эта кнопка светила и манила. Лобой встречный мог ловко дотянутся до неё и прекратить жизнь владельца этого светящегося сердца. Обречённые на скорую смерть — ведь это развлечение для народа: почистить мир от «лишних», подвинуть соперников, — заклеивали кнопки лентами, обучались искусству обороны, но жизнь их становилась, как на иголках. В любейший момент: «Клац», — кофе на завтрак отменяется.
И, конечно, были те, кого матери не доносили до роддомов. У самих рожениц идей оставить своему чаду человеческое сердце не было — они же и сами без сердец — но так случалось: «скорая» не доехала, спонтанные роды на лесной прогулке и так далее. А через даже пару часов после начала жизни делать такую операцию было не безопасно. Вот и оставляли живой уязвимый орган в груди. Люди с сердцами не считались инвалидами, но воспринимались существами опасными. Им выдавали лицензию «На нажатие».
По достижении определённого возраста к ним приезжал Трижды Бессердечный (не спрашивай, почему так, это другая история) и они задавали один-единственный вопрос: «Сколько?». Человек называл число и ему выдавали лицензию с этой цифрой… с каждым нажатием число уменьшалось на один. Семей у сердечных не было — ввиду отсутствия нужного аргумента на спаривание: «Нет радара — нет пары». И, даже перещёлкав весь аппарат местного правления и родственников всей семьи понравившейся ему девушки, не вызвав этим самым ни одной слезы ни у кого, человек с сердцем не мог быть с ней: во-первых, у неё у самой не было никакого желания быть с ним, во-вторых, он сам не мог жить с такой ношей «чистильщика». Любой сердечный доживал свои дни в одиночку.
— Юра, — спросил психолог, кресло к нему он не поворачивал, продолжал смотреть в окно, — какое число назвал бы ты? Подумай. Не спеши.
— Ноль, я подумал, — ответил Юра после на самом деле внушительной паузы.
— В этот ноль входит и твоё сердце?.. опустим детали, что у тебя оно и так живое.
— Я понял… — пауза встала ещё дольше. Юра дышал. — Да. И моё.
⠀
Катрин (и клочок моей новой книги)
#сомнойпишуткниги
3 минуты
15 августа