43 подписчика
🌞 В бытии сегодня: Аристократ, изучавший демократию
29 июля 1805 года в замке Токвиль в Нормандии, в семье, чей род восходил к нормандским завоевателям одиннадцатого века, родился ребёнок. Его назвали Алексис-Шарль-Анри Клерель де Токвиль. Прадед его по матери, Ламуаньон де Мальзерб, был казнён на гильотине в 1794 году за то, что защищал в революционном суде Людовика Шестнадцатого. Отец Алексиса при Реставрации получил пэрство. Мать так и не оправилась после Революции, всю жизнь прожив в подавленном состоянии. Дом, в котором рос Алексис, был домом старой аристократии, потерпевшей поражение и всё ещё оплакивающей его.
В такой обстановке аристократический ребёнок должен был вырасти легитимистом — сторонником восстановления полной власти монархии, ненавистником всякой демократии, врагом идей Революции. Токвиль вырос совсем не таким. К двадцати пяти годам он был одним из самых оригинальных политических мыслителей своей эпохи. К тридцати — автором книги, которая до сих пор входит в первый ряд классики политической философии. К пятидесяти четырём — умер от туберкулёза, оставив после себя вторую крупнейшую работу и репутацию человека, увидевшего дальше своих современников.
Что Токвиль сделал.
В апреле тысяча восемьсот тридцать первого года он вместе с другом Гюставом де Бомоном получил разрешение французского правительства отправиться в Соединённые Штаты Америки для изучения американской пенитенциарной системы. Официальный мандат был предлогом. На самом деле их интересовало другое. Токвиль хотел увидеть, как работает демократия — не в теории, а в реальности, в стране, где она уже установилась и функционировала.
Он ехал в Америку не как её сторонник. Он ехал как аристократ, который понимал одну очень трудную вещь: демократия неизбежна. Это не идеологическая позиция, не моральное суждение, не политическое пожелание. Это исторический факт, к которому нужно готовиться. Токвиль видел, что европейское общество последних пяти веков движется в одном направлении — к постепенному выравниванию условий, к устранению сословных различий, к расширению круга тех, кто имеет право голоса. Революция во Франции только ускорила этот процесс, но не создала его. Через сто, двести лет во всех странах Запада будет установлена та или иная форма демократии. Вопрос не в том, придёт она или нет. Вопрос в том, какой она будет.
И вот здесь — в книге «Демократия в Америке», вышедшей в двух томах в тысяча восемьсот тридцать пятом и сороковом годах, — Токвиль сделал одно из самых поразительных предсказаний в истории политической мысли. Он описал, какой опасностью может обернуться демократическое общество, если не будут поставлены определённые ограничения. И описание это удивительно точно совпадает с тем, что мы сегодня видим вокруг себя.
Токвиль писал: демократия не породит классической тирании — грубого деспота с солдатами и палачами. Она породит нечто новое, для чего у прежней политической философии нет имени. Он назвал это «мягким деспотизмом». Власть, которая не бьёт, а покровительствует. Не запрещает, а сопровождает. Не наказывает за ошибки, а заранее предупреждает их. Не отбирает свободу силой — граждане сами добровольно передадут её удобной, вежливой, всеведущей администрации, готовой в обмен на эту свободу обеспечить их благополучие, безопасность и утешение.
«Она (эта власть) охотно берётся создавать их счастье, но хочет быть его единственным устроителем и судьёй. Она заботится об их безопасности, предусматривает и обеспечивает их нужды, облегчает их удовольствия, ведёт их дела, распоряжается их промышленностью, регулирует их наследство, распределяет их наследия. Как жаль, что она не может полностью избавить их от труда думать и от неудобства жить!»
Написано в 1840 году. За сто лет до появления первого компьютера. За сто пятьдесят до соцсетей.
3 минуты
3 дня назад