1005 подписчиков
Хочу сказать несколько слов про так называемую физическую культуру. Вообще человеческая природа сопротивляется бессмысленным занятиям. В концлагере самым тяжёлым моральным испытанием было, когда заставляли переносить камни с одного места на другое, а потом обратно.
Так вот, будучи двенадцатилетним подростком, я решил, что парень должен уметь плавать, танцевать и драться. И пошёл всему этому учиться. Занятия требовали от меня больших физических усилий, но я этого почти не замечал, увлечённый целями.
Худо-бедно целей достиг, но в зрелом возрасте от физкультуры практически отказался: напряжение на работе, диссертация, Шаталовские школы, куда я дважды в год ездил лектором-инструктором, — они возвращали меня в этот мир пробежек, холодных купаний и так далее. Я чувствовал, что не уступаю инструкторам: бегать могу, метод Бутейко, конечно, помогал держать форму. А дома-то какая физкультура? Некогда — домашние дела, дача отнимает огромное время, работы море. И тратить время на физкультуру жалко.
Но не так давно пятидесятикилограммовый мешок картошки сломал эти мои понты. Пришлось восстанавливаться, тренироваться. Вот вчера я подтянулся три раза. В молодости подтягивался двадцать раз — сейчас это кажется просто анекдотом. Но если вспомнить ноябрь прошлого года, когда я месяц ползал до туалета на карачках, потеряв массу тела от голода, еле-еле ходил с палкой и думал, что жизнь кончена, — то это уже неплохо.
Тратить каждый день по полтора-два часа на физкультуру до бешенства обидно, но я вижу, что другого пути нет.
И вот ещё какая мысль у меня родилась: уже, наверное, четыре поколения российских горожан выросли в отрыве от осмысленной, целенаправленной созидательной физической деятельности, от физических усилий. Все физические усилия горожанина — это гимнастика, танцы, фитнес, боевые искусства, спортивные игры, аэробика, парусный спорт — что угодно. Только не работа. Не что-то трудное, что делается не для себя и не ради заработка, а для помощи члену семьи или кому угодно ещё.
Вот еду я рано утром, на перекрёстке Куйбышева и Белинского остановился. Смотрю — идёт дедушка в майке, лет восьмидесяти пяти. Думаю: куда это он пошёл в майке в семь утра? Потом до меня доходит — он пошёл заниматься физкультурой в парк Павлика Морозова. А я смотрю на двор, из которого он вышел, — там грязь, крапива растёт. Но ему же не приходит в голову заняться газоном, например, да?
Он пошёл заниматься физкультурой. И этим же занимаются мои внуки и их друзья. Всё это очень интересно, конечно, но имеет очень мало отношения к реальному физическому труду. Вот кого мы воспитываем? Людей, которые реально не способны физически что-то сделать, откликаясь на чужую нужду.
А потом семьи распадаются, да? Мужик не может посочувствовать заболевшей жене, не тянет — и просто уходит. Женщине надоедает мужнина занятость, ей неинтересно — она заканчивает эти отношения. У нас дома престарелых переполнены при живых детях. Тратить на своего деда часть своей жизни, ухаживать за ним — совершенно неинтересно. А на фитнес время есть.
Один мой бывший пациент, товарищ, который служит в полиции, поделился со мной интересным наблюдением. Говорит: «Вы знаете, Андрей Иванович, я посмотрел около сотни биографий Героев Советского Союза Великой Отечественной войны. Очень интересный факт, который меня потряс: больше девяноста процентов —деревенские». А ко времени Великой Отечественной войны вовсе не девяносто процентов населения жили в деревне. То есть разница разительная.
Человек, который способен реально телесно совершить что-то ради других, должен иметь на это душевные силы. Он должен быть приучен к этому с детства. А делаем ли мы что-то для этого?
Этот вопрос меня очень волнует, когда я смотрю на шестерых своих внуков. Не знаю, волнует ли он вас так же.
3 минуты
24 июля