292 подписчика
Юрий Степанович Нечаев-Мальцов, владелец Уршельского стекольного завода, не просто давал деньги на создание Музея изящных искусств императора Александра III. Он жил этим проектом.
История Пушкинского музея (бывшего Музея изящных искусств) обычно рассказывается как история профессора Ивана Цветаева, отца великой русской поэтессы Марины Цветаевой. И это справедливо.
Но без Нечаева-Мальцова музея, скорее всего, просто не было бы. Он ежедневно участвовал в работе Комитета по устройству музея, принимал решения, закрывал финансовые дыры и, когда остальные жертвователи начали осторожно прятать кошельки, стал единственным человеком, готовым любой ценой довести амбициозный проект до конца.
А времена были тревожные.
4 февраля 1905 года террорист Иван Каляев бросил бомбу в карету московского генерал-губернатора, великого князя Сергея Александровича — председателя Комитета по устройству музея. Нечаев-Мальцов был его заместителем по работе в Комитете. Если бы в момент покушения они оказались вместе, шансов выжить практически не было.
После гибели великого князя Нечаеву-Мальцову пришлось взять на себя ответственность за судьбу музея. Фоном стали поражение в русско-японской войне, первая русская революция и волна эсеровского террора, жертвами которого пали порядка 17 тысяч дворян, чиновников, военных и полицейских. Среди них мог случайно оказаться и Нечаев – Мальцов.
Хватало проблем и на самой стройке.
В отместку за увольнение один из нерадивых рабочих разбил великолепную мраморную капитель — точную копию капители древнегреческого Эрехтейона, одного из главных храмов древних Афин.
Пришлось заново добывать на Урале огромный блок мрамора, разбирать уже готовый карниз и переделывать тонкую работу.
Вскоре произошёл пожар. Поскольку помещение было недоступно для посторонних, наиболее вероятной причиной считали умышленный поджог. Пожар уничтожил коллекцию гипсовых слепков, которую Иван Цветаев собирал больше десяти лет по всей Европе. Только художественные потери оценили в сорок тысяч рублей — огромные по тем временам деньги.
Не меньше проблем возникло и за границей. Немецкие подрядчики, усомнившись в платежеспособности российского заказчика, просто остановили работы. Во Фрейбурге, куда приехал Цветаев, заказанные слепки так и остались незавершёнными. Решили дождаться, чем закончится русский кризис.
А деньги тем временем закончились.
К концу 1904 года стоимость строительства уже превысила миллион рублей. Новых жертвователей найти было невозможно: предприниматели сами терпели убытки из-за войны, кризиса и забастовок. Вопрос о закрытии стройки впервые стал совершенно реальным.
И тогда произошло то, что сегодня трудно представить.
Нечаев-Мальцов распорядился не останавливать строительство ни на день и взял все расходы на себя. Причём владелец Уршельского стекольного завода настоял, чтобы в официальных отчётах эти деньги проходили скромной строкой: «от лица, пожелавшего остаться неизвестным».
2 минуты
3 дня назад