5 подписчиков
Помилуйте, что вы называете сыром?
---
— Позвольте, Филипп Филиппович, а что вы думаете о нынешних сырах?
— О нынешних? — Профессор оторвался от ужина. — Помилуйте, что вы называете сыром? То, что лежит на прилавках, — это не сыр. Это резиновая масса, окрашенная в жёлтый цвет. Вы пробовали настоящий сыр? Думаю, что нет.
— Но ведь в магазинах…
— В магазинах, батенька, продают суррогат. Сыр — это продукт, требующий времени, терпения и уважения. А нынешнее производство — это конвейер, где молоко превращают в нечто, лишь отдалённо напоминающее сыр, за несколько часов. А настоящий сыр должен зреть. Месяцами. А то и годами.
Профессор отпил из графинчика и продолжил:
— В начале века, батенька, к сыру относились иначе. Его уважали. Не было этого безобразия с заменителями жира и ускорителями созревания. Сыр был продуктом для избранных, для тех, кто понимает толк в хорошей еде. Его привозили из Голландии, из Швейцарии. А наши, русские сыроварни, — их было без малого пятьсот по всей стране, — производили почти сто сортов, высочайшего качества. И от продажи этого сыра и масла казна получала больше, чем от всех золотых приисков. Вы представляете? Золото — и сыр. И сыр побеждал.
— Но ведь и в Советском Союзе…
— В Советском Союзе, — перебил профессор, и в голосе его послышалась сталь, — из сыра сделали продукт для всех. Для масс. Это, батенька, губительно сказалось на качестве. Вместо швейцарского и голландского стали делать «советский», «российский», «голландский» по упрощённой технологии. С сырным делом покончили. Его опошлили. Сделали дешёвкой. А дешёвка, батенька, никогда не бывает хорошей.
В голосе профессора послышалась ностальгия:
— Помню, до всего этого… до вашей революции… в приличных домах подавали сыр иначе. «На тяжёлой доске кусок сыра со слезой». Понимаете? Со слезой. Это значит — выдержанный, зрелый, настоящий. Его не ели на бегу, не клали в дешёвые бутерброды. Его пробовали. Смаковали. Запивали хорошим вином. Это был ритуал. А что теперь? Сыр стал закуской для пива. Позор.
— Но ведь вы сами, Филипп Филиппович, едите сыр…
— Я, батенька, не имею привычки есть то, что называется «сыром» в ваших гастрономах. Я заказываю из Европы. Или, — профессор сделал паузу и загадочно улыбнулся, — иногда позволяю себе заказывать у своего сыровара. Там, знаете ли, ещё сохранились старые традиции. Сыроварни, где делают сыр по швейцарским рецептам. Это, батенька, искусство. А искусство, — он строго посмотрел на собеседника, — не терпит суеты.
Профессор откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
— Вы спросили, как относились к сыру в начале века? Относились, батенька, как к произведению искусства. Его ценили, за ним охотились, его коллекционировали. А теперь, — он открыл глаза и усмехнулся, — теперь вы покупаете его в вакуумной упаковке и называете это сыром. Что ж, это ваше право. Но не называйте это, батенька, сыром. Сыр достоин большего.
2 минуты
29 июня