9 подписчиков
Жила-была какашка
Было смутное ощущение, что когда-то она была частью чего-то плотного, оформленного. А потом она оказалась в солёной и холодной воде.
Она оказалась здесь — в океане.
Сначала она пыталась оглядеться, но у неё не было глаз. Она пыталась ухватиться, но у неё не было рук. Она была просто комком тёмной, рыхлой массы, которую волны перекатывали, сжимали, растягивали, бросали вверх и вниз. Другие предметы в океане имели моторы, паруса, корни или хотя бы острые края, чтобы цепляться за скалы. У неё не было ничего.
Она не знала, зачем она здесь. Она не знала, откуда приплыла и куда плывёт. Иногда ей казалось, что её единственное предназначение — быть выброшенной на берег и высохнуть. Но берега не было.
Она просто была. И это был единственный факт, который она могла удержать в своей бесформенной голове.
Рыбы проплывали мимо, иногда задевали её хвостами, но ни одна не укусила. Может, они чувствовали, что в ней нет питательности. Может, она была слишком горькой. В любом случае, страх исчез — безразличие сделало её невидимой для хищников.
Но самое странное пришло позже. Она поняла, что океан, который казался ей враждебным, на самом деле был просто другим. Он не пытался её утопить — он держал её на поверхности, даже когда она хотела уйти глубже. Он не пытался её выбросить — он носил её, иногда кружил в водоворотах, иногда уносил в штиль. Она перестала воспринимать его как угрозу. Она начала воспринимать его как фон.
Долгое время она искала что-то твёрдое. Она мечтала о дне — чтобы коснуться его, упереться, обрести точку опоры. Но дна не было. Океан был бездонным, или, по крайней мере, его глубина была такой, что она не могла её измерить. Нырять вниз было страшно — там темно, холодно и, наверное, совсем пусто. Всплывать — бессмысленно, потому что на поверхности было не лучше.
И вот она просто болталась. Туда-сюда. Без цели. Без маршрута. Бессмысленно.
Но в один из дней, когда волнение улеглось и океан стал гладким, как зеркало, она почувствовала нечто иное. Она перестала искать опору вовне и вдруг ощутила внутреннюю упругость. Её собственное вещество, хоть и рыхлое, имело предел сжатия. Волны давили на неё, но она не сплющивалась до конца. Она пружинила.
Океан не держит её — он поддерживает её объём. Его давление одинаково со всех сторон, и благодаря этому она сохраняет форму. Не ту, которую она хотела бы иметь, а ту, которая возможна. Она перестала сопротивляться давлению и позволила ему определять её границы. И вдруг эти границы стали твёрдыми — не как камень, а как кожа. Она ощутила себя цельной.
Она поняла: единственная настоящая опора — это её собственная поверхность. Место, где заканчивается она и начинается океан. Это не дно и не берег, но это есть.
Она перестала ждать, что океан даст ей ответ. Она перестала ждать, что её заметят, спасут, вынесут на сушу. Она перестала быть жертвой обстоятельств.
Она не стала бриллиантом. Она не превратилась в жемчужину. Она осталась какашкой — тёмной, рыхлой, ничем не примечательной. Но теперь она знала, что в этом нет ни стыда, ни величия. Есть просто данность.
Финал
Она больше не искала твёрдого. Она сама стала той твёрдостью, которая не ломается под давлением. Она больше не пыталась всплыть или утонуть — она двигалась в такт волнам, не борясь с ними.
Теперь она просто плыла. Без надежды, без страха, без сожалений. Она плыла, и это было единственное, что она умела. И этого оказалось достаточно, чтобы океан перестал быть пустым.
Потому что в нём была она. И это был уже не ноль, а единица. Маленькая, незаметная, но — единица.
2 минуты
7 июля