10 подписчиков
ЧАСТЬ 2
«Бог меня наказал. Я ведь тогда даже с мужем не поговорила о маминой операции» — прошептала сестра из инвалидного кресла. И я впервые за много лет её обняла.
Андрей сделал мне предложение. Я отказалась — не могла бросить маму. Но он уговорил. Подарил машину на свадьбу, заставил сдать на права, поступить на заочное.
Казалось, можно выдохнуть. Но пришла новая беда.
Катя с мужем поехали на дачу. Диму оставили с мамой. По дороге домой — авария.
Муж отделался синяками. Катя — нет. Она не смогла ходить. Осталась в инвалидном кресле.
Пока она лежала в больнице, муж перевёз её вещи к нам.
— Извините, квартира моя, — сказал он маме, избегая её взгляда. — Мне нужна здоровая жена, а не инвалид.
И исчез. Как будто его и не было.
Предательство сломило Катю. Она стала злой. Срывалась на маме, на Диме.
— О, святоша наша пришла! — встречала она меня, когда я приезжала с продуктами. — Радуешься, что я в кресле? И не привораживай моего сына!
Я молчала. Спорить бесполезно. Я просто мыла полы, готовила ужин, делала уроки с Димой.
— Можешь плеваться ядом сколько влезет, — говорила я ей в спину. — Я помогаю маме. Если не буду приезжать, всё ляжет на её больное сердце. Терпи, сестрёнка.
В этой суете я забыла принять таблетки пару раз. Результат — беременность.
Первой это заметила именно Катя.
Как-то раз она позвала меня в комнату.
— Посиди со мной, — попросила она. Голос был тихий, ломкий. — Ты помогала маме, теперь со мной возишься. А я всю жизнь ревновала. Желала, чтобы тебя вообще не было. Винила тебя в уходе отца.
Она сжала подлокотники кресла. Костяшки побелели.
— Теперь не представляю, что делали бы без тебя. В кресле я сижу, но руки здоровые. Родишь — помогу с ребёнком сидеть. И Дима поможет. Спасибо тебе. Прости, если сможешь. Бог меня наказал. Я ведь тогда даже с мужем не поговорила о маминой операции толком. Эгоисткой была страшной. Считала, что мама заслужила всё это. А теперь сама не могу ходить.
Я подошла к ней. Обняла. Она пахла лекарствами и старой, застарелой обидой, которая наконец-то выветривалась.
— Не говори ерунды, — шептала я, гладя её по стриженным волосам. — Ты ни в чём не виновата. Всё будет хорошо.
Она отстранилась, посмотрела на мой живот. Улыбнулась. Криво, горько, но по-настоящему.
— Кого хочешь? — спросила она.
— Дочку, — ответила я. — Назову Любовь. Любви в этом мире всем не хватает.
Мы помирились не сразу. Прощение давалось тяжело. Но когда родилась Люба, Катя впервые за много лет взяла её на руки. И заплакала.
А я смотрела на них и понимала: мы просто сёстры. И этого, оказывается, достаточно.
2 минуты
22 июня