10 подписчиков
ЧАСТЬ 2
«Мам, ты каждый вечер трёшь лицо, потому что при боковом свете что-то видно?» — спросила дочь. И жена заплакала ей в плечо.
Взрыв случился не из-за денег.
Наша дочь Маша, четырнадцать лет, зашла в ванную к матери. Дверь была приоткрыта. Я проходил мимо и услышал.
— Мам, а это зачем?
— Это роллер. Улучшает овал лица.
— А это?
— Кислотный пилинг. Убирает неровности.
— А у тебя неровности?
— Есть немного, — сказала Наташа.
— Я не вижу, — удивилась Маша.
— Ну... если смотреть при боковом освещении.
Пауза. Долгая. Я замер в коридоре, прижался спиной к стене.
— Мам, — сказала дочь медленно, — ты каждый вечер трёшь лицо, потому что при боковом свете что-то видно?
Тишина. Такая, что слышно, как часы тикают.
— Мам, ты красивая, — тихо сказала Маша. — Мне все девочки завидуют. Анька Ковалёва говорит — «у тебя мама как настоящая».
— Как настоящая — это как? — голос Наташи дрогнул.
— Ну, не пластиковая. Живая. Со смеющимися глазами.
Потом я услышал, как Наташа плачет. Тихо, в плечо дочери. А Маша гладит её по голове: «Ну мам, ну всё, ну хватит».
Я ушёл на кухню. Сел. Налил воды. Стакан стоял на столе, а я не убирал с него руку. Пальцы дрожали.
Вечером мы говорили. По-настоящему.
— Я не знаю, когда это началось, — сказала она. — Не с того вечера даже. Раньше. Просто тот вечер — как зеркало поднесли. И я увидела то, что уже давно думала про себя.
— Что ты думала?
Она помолчала. Сжала край халата.
— Что я — фон. Что рядом с такими, как она, меня как будто нет.
Я смотрел на неё. На усталые глаза. На линию скулы, которую знаю наизусть. На руки, которые двенадцать лет рядом.
— Ты — это всё, что у меня есть настоящего, — сказал я. Голос сел. — Всё остальное — должности, метры, машины — это вещи. Ты не фон. Ты — центр.
— Ты редко так говоришь.
— Я знаю. Это моя вина. Не Регины. Не крема с пептидами. Моя.
Через несколько дней Наташа позвонила в салон и отменила запись. Баночки с полки не убрала все. Оставила две. «Для себя», сказала. Не для овала. Не для пор при боковом свете. Просто для себя.
Я купил ей цветы. Не по случаю. В среду, по дороге с работы. Пионы. Она любит пионы.
— Зачем? — спросила она.
— Затем.
Она улыбнулась. Первый раз за долгое время — не вежливо. Настоящей, живой улыбкой.
Той самой, которую дочь называет «не пластиковой».
1 минута
22 июня