11 подписчиков
«Ты серьёзно? Из-за макарон?» — спросил муж. А я ответила: «Макароны — это просто последняя строчка в длинном отчёте».
Вернулась домой в половине восьмого. Зашла в магазин. Купила рыбу, овощи для салата. Подумала, остановилась у полки с вином. Взяла бутылку. Хорошую. Давно хотела, всё откладывала «до лучших времён».
Дома было тепло. Пахло жареным луком.
Это удивило. Кирилл обычно ждал, пока я приду и всё сделаю.
Я прошла в кухню. Он стоял у плиты, спиной ко мне, помешивал что-то в сковороде.
— О, ты пришла, — буркнул он, не оборачиваясь. — Я тут макарон сварил. Твоя порция на плите, накрыта тарелкой.
Я поставила пакеты на стол. Посмотрела на сковороду. На перевёрнутую тарелку с его «заботой». На бутылку вина в своей руке.
— Кир, — сказала я.
— М?
— Помнишь, я говорила про аудит?
— Ну да. Ты всегда где-то там, — он пожал плечами, продолжая мешать. — Работа, работа.
— Твоя мама сегодня приехала ко мне в офис.
Он обернулся. Выключил конфорку.
— И что?
— Сказала, что я должна переоформить квартиру на тебя. И родить ребёнка. И что я эгоистка.
— Ну мама иногда перегибает, — он поморщился, вытирая руки полотенцем. — Но квартира... слушай, это логично было бы. Мы же вместе живём. Что тут такого?
— Ты мне пишешь, что я грублю маме.
— Она расстроилась.
— Кир. — Я говорила очень тихо. — Я сегодня нашла ошибку на семнадцать тысяч в отчёте, провела аудит, ответила на сорок два письма. Потом купила еду и пришла домой.
— И?
— И ты не спросил, как я.
Молчание. Только гудел холодильник.
— Ты спросил, почему я грублю твоей маме. Ты сварил себе макароны. Ты говоришь, что квартира должна стать «нашей» — но «наша» у нас означает, что плачу я, убираю я, покупаю я.
— Арин, ну ты преувеличиваешь. — Он скрестил руки на груди. Шея покраснела.
— Нет, — сказала я. — Я три года преуменьшала. Теперь говорю точно.
Я поставила бутылку вина на стол. Аккуратно. Без хлопка.
— Я сегодня останусь у подруги. Мне нужно подумать.
— Ты серьёзно? Из-за макарон?! — Он аж подался вперёд.
Я посмотрела на него. Долго. Без злости. Просто смотрела, как смотрят на вещь, которую уже решили выбросить.
— Не из-за макарон. Макароны — это просто последняя строчка в длинном отчёте.
Я уехала с небольшой сумкой. Подруга открыла дверь, увидела моё лицо и сразу отошла в сторону. Не спрашивала. Налила чай. Потом открыла своё вино.
— Ты давно так думаешь? — спросила она наконец.
— Давно. Просто сегодня в голове всё сложилось в одну таблицу. И я посчитала.
— И что в итоге?
— Минус. Огромный.
Кирилл написал ночью. «Ты правда не вернёшься?»
Я прочитала. Подождала. Ответила.
«Я подам на развод в пятницу. Квартира остаётся моей.»
Телефон замолчал. За окном пошёл первый снег.
Я допила чай, укрылась пледом и закрыла глаза. Внутри было тихо. Не пусто — именно тихо. Как бывает, когда долго работал счётчик с ошибкой, и наконец его выключили. И ты только сейчас понял, что он всё это время гудел.
Я спала крепко. Первый раз за очень долгое время.
2 минуты
22 июня