11 подписчиков
«Кать, ну зачем тебе хоромы такие, а? Ты ж одна. А нам впятером тесновато. Меняйся!» — заявил отец, которого я не видела десять лет.
Он сидел на моей кухне, пил мой чай из моей любимой кружки и смотрел на меня с такой простодушной наглостью, что у меня перехватило дыхание.
— Кать, ну зачем тебе хоромы такие, а? Ты ж одна. Ни детей, ни мужика. Друзей, я понимаю, не густо. А нам впятером в однушке тесновато. Решайся, дочь. Потом, кстати, обратно поменяться можно. Как мои оголтелые подрастут — назад махнёмся. Как смотришь на это?
Я смотрела на его рот. Он двигался, что-то говорил, а я слышала только глухой звон в ушах. Руки под столом похолодели, пальцы онемели.
— А мама что? — выдавила я наконец. Голос sounded чужой, плоский.
— Что мама? — он даже не понял вопроса.
— Мама приезжает пару раз в месяц. Остаётся на несколько дней. Бывает, на неделю. Поэтому мне и нужна вторая комната.
— Пару раз в месяц? Да не вопрос! — Он аж по столу ладонью шлёпнул. — У меня в гараже кресло-кровать пылится. Почистим, на кухню поставим. Чем плохо? Холодильник рядом, далеко ходить не надо. Тут тебе и спальня, тут и столовая!
Он рассмеялся. Громко, по-свойски.
А я сидела и не могла моргнуть. Слова «одинокая», «бобылиха» не задевали. Я просто онемела. Как можно быть настолько наглым, при этом абсолютно искренним? Он ведь правда не понимал, что несёт чушь.
— А что, Кать? Хороший вариант, — продолжал он, кивая. — Мама два раза в месяц приезжает, а мне с семьёй — каждый день нужно. Чувствуешь разницу?
Ну да. С семьёй. Я, конечно, давно уже не семья. Подумаешь, дочь от первого брака. Вот его трое сыновей и новая жена — это семья. О них он может говорить часами. Кто первым пошёл, чей первый зуб. А я для него — просто функция.
— Пап, я недавно ипотеку выплатила, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Несколько лет вкалывала на эту квартиру. Жалко…
— Ой, только не надо трагедий. Вкалывала она… У тебя старт хороший был, забыла?
Старт? Старт-то дала мама, а не он! Хотела крикнуть. Но промолчала. Смысла говорить тому, кто не услышит, не было. Я просто кивнула.
— Пап, я подумаю.
— Ну, подумай, конечно. Думать никому не запрещается, — он дружески похлопал меня по плечу. Ладонь была тяжелой, влажной.
Продолжение в следующем посте... Подписывайтесь, чтобы не пропустить развязку!
1 минута
22 июня