10 подписчиков
ЧАСТЬ 2
«Иди в суд, пусть принудительно выселят» — подсказал жених внучке. А через полгода квартира выгорела дотла, и он сбежал, не оглядываясь.
В интернате пахло хлоркой и вареной капустой. Кровати жесткие, но чистые. Я лежала и смотрела в потолок. Думала об Ирке. Как она там, в моей квартире? Радуется?
Долго радоваться она не стала.
Об этом мне рассказала Валентина. Приезжала ко мне каждые выходные, приносила домашние пирожки.
— Слышала, что у Ирки-то случилось? — как-то раз сказала она, поправляя мне одеяло. Голос у неё был странный, без злорадства. Просто усталый.
— Нет, — я закрыла глаза. — А что?
— Вечеринку они устроили. Шумную. Свечку на столе оставили, сами в спальню ушли. Забыли.
Я молчала. Слушала, как тикают настенные часы в коридоре.
— Выгорела квартира, Зинаида Павловна. Почти полностью. Стены черные, всё сгорело.
— А Ирка? — вырвалось у меня.
— Жива. Отравились дымом, в больнице лежали. А муж её... — Валентина махнула рукой. — Понял, что ловить тут нечего, ремонта нет, денег нет. Собрал вещи и ушёл. Не оглядываясь. Нашел себе другую.
Я лежала и смотрела в потолок. Никакой радости я не почувствовала. Никакого «так ей и надо». Только какая-то глухая, щемящая пустота внутри.
— Жалко её, — тихо сказала я.
— Кого? Мужа?
— Внучку. Она теперь совсем одна.
Валентина вздохнула, погладила меня по морщинистой руке.
— Вы, Зинаида Павловна, слишком добрая.
Может, и так. Но я знала одно: я выжила. Я была жива, сыта, и у меня была крыша над головой, пусть и казенная. А у Ирки... у Ирки теперь не было ничего. Ни квартиры, ни мужа, ни бабушки.
Я закрыла глаза. За окном интерната шумели деревья. Где-то далеко, в другом конце города, моя внучка, наверное, тоже смотрела в потолок. И, может быть, впервые в жизни думала о том, что натворила.
1 минута
20 июня