42 подписчика
🌞 В бытии сегодня: День, которого не было, и который мы празднуем
Сегодня шестнадцатое июня. В литературном мире этот день называется Bloomsday — «Блумов день». Это, по-видимому, единственный праздник в мировой культуре, посвящённый одному дню из жизни вымышленного человека.
Леопольд Блум, ирландец еврейского происхождения, рекламный агент дублинской газеты, муж Молли Блум, отец умершего в младенчестве сына, тридцати восьми лет от роду, шестнадцатого июня 1904 года вышел из своего дома по адресу Эклс-стрит, семь, в восемь утра и вернулся туда около двух часов ночи следующего дня. За эти восемнадцать часов он купил почку у мясника, позавтракал, посетил похороны знакомого, прогулялся по дублинским улицам, выпил в нескольких пабах, искупался в море, поужинал с молодым поэтом по имени Стивен Дедал, и наконец вернулся домой к жене, которая в этот день изменила ему с любовником. На семьсот тридцать с лишним страниц романа.
Леопольд Блум не существовал.
В реальном Дублине шестнадцатого июня 1904 года ходили реальные люди, ели реальную еду, целовались на реальных улицах. О них мы ничего не помним, потому что их забвение было предусмотрено самим устройством истории: один обычный день в одном обычном городе, один из миллиардов таких же дней. Но именно этот день мы помним, и помним до мельчайших подробностей, до маршрутов трамваев, до меню ресторанов, до того, во сколько именно Леопольд Блум переходил через Лиффи. Помним из-за человека, который не существовал.
Это первый случай в мировой культуре, когда вымышленный день полностью вытеснил реальный из коллективной памяти. Шестнадцатое июня 1904 года для нас сегодня — это день Блума. Что в этот день делали реальные дублинцы — никого не интересует, кроме узких историков. Что в этот день делал Леопольд Блум — изучают на филологических факультетах всего мира.
Здесь возникает странная философская конфигурация. У Джеймса Джойса был реальный шестнадцатое июня 1904 года, и он был для него глубоко личным. В этот день он впервые гулял с Норой Барнакл, горничной из дублинского отеля Финна, на которой через шестнадцать лет он женится и с которой проживёт остаток жизни. Это была их первая прогулка, и Джойс выбрал этот день как точку, в которой Нора впервые ответила на его взаимность. Когда через десять лет он начал писать «Улисса» в Триесте, он выбрал именно эту дату для романа. Личный праздник любви он превратил в фиктивный день вымышленного человека, ничего не знающего о Норе. Через сто двадцать с лишним лет тысячи людей по всему миру празднуют этот день, не зная, что празднуют чужое свидание.
Это четыре дня одновременно. Реальный день Дублина шестнадцатого июня 1904 года, известный сегодня только историкам. Личный день Джойса и Норы, превратившийся в семейную дату. Фиктивный день Леопольда Блума, описанный в романе. И ежегодно повторяющийся праздник, в котором реальные люди прогуливаются по реальному Дублину, читая вслух описания вымышленного человека, идущего по тому же городу сто двадцать лет назад.
Эти четыре дня живут параллельно. Они не сводятся друг к другу. И ни один из них не может быть назван «настоящим», вытесняющим остальные. Это и есть особая онтология литературы: жизнь, попадая в текст, не теряет своей собственной реальности, но обретает ещё одну — текстовую. И иногда текстовая реальность оказывается долговечнее и плотнее жизненной.
2 минуты
Вчера