42 подписчика
🌞 В бытии сегодня: Поэт, который не был одним человеком
Тринадцатого июня 1888 года в Лиссабоне родился Фернанду Антониу Ногейра де Сеабра Пессоа. Прожил сорок семь лет, работал переводчиком в торговых конторах, выпил, по-видимому, опасное количество вина за последние десять лет жизни, и при жизни был известен в узком кругу португальских модернистов как один из талантливых, но не самых заметных поэтов своего поколения. После его смерти в шкафу его лиссабонской квартиры обнаружили большой деревянный сундук. Внутри лежало более двадцати пяти тысяч рукописных страниц.
Это было только начало.
Когда тексты начали разбирать и публиковать, выяснилось, что Пессоа написал их не один. Он написал их семьдесят пять.
Не псевдонимами. Псевдоним — это, грубо говоря, маска, надетая одним и тем же человеком ради удобства. Жорж Санд была Авророй Дюпен, Стендаль был Анри Бейлем, и в каждом случае под маской существовал один автор, один взгляд на мир, одна сквозная индивидуальность. Пессоа сделал нечто другое. Он создал семьдесят пять отдельных авторов, у каждого из которых были собственное имя, биография, стиль письма, философская позиция, политические взгляды, литературные пристрастия, отношение к женщинам и Богу. Между этими авторами были разногласия. Они спорили друг с другом в текстах. Один отрицал то, что утверждал другой. Третий писал статью с критикой первых двух.
Главных гетеронимов было четыре. Альберто Каэйро — поэт-пастух, не получивший образования, философ-сенсуалист, утверждавший, что мыслить значит предавать восприятие, и что вещи нужно видеть, а не понимать. Альваро де Кампош — инженер, обучавшийся в Глазго, страстный модернист и футурист, поклонник Уолта Уитмена, писавший длинными, нервными, индустриальными строками. Рикардо Рейш — врач, классицист, латинист, монархист, изгнанник в Бразилии, писавший строгие сапфические оды о смирении перед судьбой. Бернарду Соареш — помощник бухгалтера в лиссабонской торговой фирме, автор «Книги непокоя», тончайшего меланхолического дневника, в котором повседневность жизни мелкого служащего разворачивается в онтологическую драму. И сам Фернанду Пессоа — пятый автор среди других, не более привилегированный, чем остальные.
В письме литературному критику Адольфо Казаешу Монтейру Пессоа описывал, как это произошло. Восьмого марта тысяча девятьсот четырнадцатого года он подошёл к высокому письменному столу, взял лист бумаги и начал писать. За один присест написал тридцать стихотворений. Закончил. И понял, что эти тридцать стихотворений написаны не им, а кем-то другим — человеком, который только что появился в нём и который сейчас имеет собственное имя, Альберто Каэйро. С этого дня Пессоа жил с множеством людей внутри.
Это не литературный приём и не мистификация для критики. Это онтологический жест огромной силы. Пессоа задал вопрос, которого западная литература до него не задавала: что, если единство авторского голоса есть иллюзия. Что, если в каждом человеке живёт множество людей, и обычная биография есть способ скрыть это множество за фасадом одного имени и одного характера. Пессоа отказался от этого фасада. Он позволил своим внутренним людям существовать в полной мере, каждому со своим именем, со своими стихами, со своей правдой.
Двадцатый век дал нам разные модели расщепления субъекта. Фрейд расщепил его на Я, Оно и Сверх-Я. Юнг описал систему архетипов, населяющих коллективное бессознательное. Лакан показал, что субъект всегда находится в зазоре между означающими. Но никто из них не решился сделать то, что сделал Пессоа: позволить расщеплению быть в полной мере, не сводя множественность обратно к единству.
В Лиссабоне сегодня есть статуя Пессоа перед кафе «Бразилейра», где он любил сидеть. Статуя одна. Изображает одного человека. Это, наверное, последняя ирония в его биографии.
P.S. Бернарду Соареш в «Книге непокоя» писал: «Я никогда не был одним из тех, кто верил, что я существую». Это одна строка от одного из семидесяти пяти. Согласия с ней нет даже у других гетеронимов.
3 минуты
13 июня