рассказ Борька хорошо помнил то зимнее, стылое предвечерье. C утра весь день он нудно, до дрожи в руках пилил «Дружбой» сваленные перед окнами лиственничные хлысты, отваливая от них мёрзлые, тяжелые чурки, вдыхая морозный, перемешанный с запахом свежего опила и выхлопных газов, воздух. И уже с сумерками принялся скатывать чурки в ограду, разваливать их тяжелым колуном на четвертины и тут же укладывать в поленницу, бубня под нос давний мотивчик. - Эге-гей, - с хрястаньем опускал он тупое железо в задубелую древесину, - хали-гали. - Эге-гей, - лепил колун следующую голубую мёрзлую вдавлину на распиле...