42 подписчика
🌞 В бытии сегодня: Изобретатель сериала
Девятого июня тысяча восемьсот семидесятого года в Гэдсхилле, поместье в графстве Кент, умер от инсульта пятидесятивосьмилетний английский писатель Чарльз Диккенс. В Westminster Abbey его похоронили в Poet's Corner, в маленькой могиле без украшений — он просил скромных похорон. К концу столетия его книги были переведены на все основные европейские языки. Сегодня его имя знает каждый школьник в Англии и каждый второй школьник в России. «Оливер Твист», «Рождественская песнь», «Большие надежды», «Дэвид Копперфильд» — это не просто английская литература. Это словарь, из которого следующие сто пятьдесят лет вся западная массовая культура черпала свои сюжеты, персонажей и эмоциональные регистры.
Но Диккенс сделал нечто большее, чем написал хорошие романы. Он изобрёл способ их публикации, который изменил отношения между автором, произведением и читателем — и это изменение до сих пор работает, хотя сегодня оно называется не «диккенсовский серийный роман», а «сериал», «многосерийный комикс», «продолжающийся YouTube-канал».
До Диккенса роман был товаром в окончательной форме. Автор писал книгу, издатель публиковал её одним томом или несколькими, читатель покупал готовое и читал в своём темпе. Между моментом написания и моментом чтения лежало неопределённое время, и этого времени было достаточно, чтобы любая обратная связь от читателя к автору приходила слишком поздно, чтобы повлиять на произведение.
С «Пиквикским клубом» в тридцать шестом году Диккенс изменил эту схему. Роман выходил помесячными выпусками в журнале. Читатели читали выпуск, обсуждали, писали письма редактору и автору, и автор писал следующий выпуск с учётом этой обратной связи. Между писанием и чтением больше не было разрыва — было живое взаимодействие. К сорокому году каждый помесячный номер «Лавки древностей» расходился в Англии тиражом сто тысяч экземпляров. К концу выпусков «Оливера Твиста» Диккенс получал в день письма из десятков городов с предположениями о судьбе персонажей, мольбами не убивать одних, требованиями наказать других, идеями для развития сюжета.
В апреле сорок первого года, когда американские пароходы ожидались с последним выпуском «Лавки древностей», в нью-йоркском порту собирались толпы, которые кричали матросам с причала: «Нелл умерла?». Маленькая Нелл была литературным персонажем, существовавшим только в выпусках романа. Толпа в Нью-Йорке знала её как реального человека, чья судьба решается на другом континенте, и тревожилась о ней, как о близкой.
Это и было то новое, что Диккенс изобрёл, не зная, что изобретает. Не сам жанр серийного романа — серийная публикация существовала и до него. Он изобрёл медийную экономику внимания: способ производства литературного произведения, в котором аудитория есть не получатель готового продукта, а соучастник процесса. Автор работает не для будущей публикации, а для уже происходящей. Роман не есть, он происходит, и происходит в живом контакте с читательской реакцией.
Сегодня в этой логике работает почти всё, что мы называем массовой культурой. Сериал Netflix, в котором сценаристы корректируют последние сезоны под зрительские твиты. Многосерийный комикс Marvel, где смерть персонажа отменяется, если она вызвала возмущение фанатов. Длинный YouTube-канал, где автор подстраивает контент под аналитику просмотров. Все они работают по диккенсовской модели, и почти ни один из них об этом не знает.
P.S. Диккенс умер, не закончив «Тайну Эдвина Друда». В романе было опубликовано шесть выпусков из запланированных двенадцати, преступление осталось нераскрытым, и за прошедшие сто пятьдесят пять лет вышло несколько десятков попыток дописать его за автора. Диалогическая модель, которой Диккенс положил начало, после его смерти продолжилась без него. Читатели стали соавторами окончательно.
3 минуты
9 июня