Прасковья проснулась затемно. Лежала минуту, слушала дом. За перегородкой ровно дышал Василий, посапывала во сне Зинаида. В дальнем углу, за ситцевой занавеской, тихо, будто и нет их вовсе, устроились Алёша с Катериной. Пять душ под одной крышей, а тишина стояла, будто в пустой избе. Она спустила ноги с кровати, нашарила валенки. Половица под левой ногой скрипнула. Та самая, у которой Тихон всё собирался гвоздь подбить. Не успел. Ушёл в сорок первом, вернулся в сорок пятом, а в сорок восьмом лёг и не встал: лёгкие, контузия, надорванное сердце. Половица так и скрипела пятый год. Печь ещё держала...