12 подписчиков
Ребенок - не проект для улучшения.
Или
Почему я называю себя человекоцентрированным психологом и почему это важно для родителей
Когда родители впервые слышат от меня фразу «я человекоцентрированный терапевт», многие спрашивают:
— А что это вообще значит?
И это хороший вопрос.
Потому что в психологии существует множество подходов. Есть специалисты, которые работают преимущественно с поведением. Есть те, кто больше внимания уделяет мышлению, эмоциям, семейным отношениям или бессознательным процессам.
Но человекоцентрированная психотерапия отличается одной очень важной идеей.
Она предлагает смотреть не на проблему, а на человека.
На первый взгляд это может показаться очевидным.
Конечно, психолог работает с человеком.
Но на практике всё не так просто.
Когда ребёнок получает диагноз СДВГ, окружающие начинают видеть СДВГ.
Когда ребёнок получает диагноз РАС, окружающие начинают видеть РАС.
Когда ребёнок тревожится, его начинают воспринимать как тревожного ребёнка.
Когда ребёнок проявляет агрессию, его начинают воспринимать как агрессивного ребёнка.
Постепенно за трудностями становится всё сложнее увидеть самого человека.
А ведь диагноз, особенности поведения или эмоциональные сложности — это только часть жизни ребёнка.
Они не определяют ребёнка целиком.
За ними всегда остаётся личность со своими чувствами, интересами, страхами, сильными сторонами и собственной историей.
Именно поэтому в своей работе я стараюсь начинать не с вопроса:
«Как исправить это поведение?»
А с вопроса:
«Что происходит с этим ребёнком?»
Для меня это не просто красивая идея.
Это основа моего профессионального пути.
Несколько лет назад я прошла обучение в Московском институте изучения человека — одном из немногих образовательных центров в России, где системно преподаётся человекоцентрированный подход, основанный на идеях Карла Роджерса.
Для меня это образование стало не очередным курсом повышения квалификации, а глубоким погружением в философию работы с человеком.
Философию, которая говорит о том, что ребёнок — это не объект воздействия и не набор симптомов.
Это человек, который развивается, чувствует, переживает, ищет своё место в мире и нуждается в отношениях, где его действительно понимают.
Сегодня я являюсь единственным специалистом в Твери, имеющим профильное образование в человекоцентрированном подходе, полученное в Московском институте изучения человека.
И для меня это не вопрос статуса или профессиональной уникальности.
Скорее это большая ответственность.
Ответственность сохранять в своей работе те ценности, которые лежат в основе подхода: уважение к личности ребёнка, безусловное принятие и глубокое понимание его внутреннего мира.
Карл Роджерс, создатель человекоцентрированной психотерапии, когда-то предложил идею, которая изменила мировую психологию.
Он говорил о том, что каждый человек обладает внутренним потенциалом для роста и развития.
Задача психолога — не переделывать человека под представления о том, каким он должен быть.
Задача психолога — создать условия, в которых этот потенциал сможет раскрыться.
Особенно важной эта идея становится в работе с детьми.
Потому что дети очень часто живут в пространстве постоянных оценок.
Их сравнивают.
Исправляют.
Проверяют.
Учат.
Оценивают.
Даже обращение к психологу иногда сопровождается скрытым посланием:
«С тобой что-то не так, тебя нужно изменить».
Я регулярно встречаю детей, которые приходят на консультацию уже уставшими.
Уставшими быть удобными.
Уставшими постоянно слышать о своих недостатках.
Уставшими соответствовать ожиданиям взрослых.
Уставшими бороться с собой.
Поэтому мне так важно, чтобы ребёнок в кабинете сталкивался с другим опытом.
С опытом принятия.
Не вседозволенности.
Не отсутствия границ.
Не отказа от работы над трудностями.
А именно принятия.
Когда ребёнок понимает, что его не собираются оценивать как хорошего или плохого.
Что его не пытаются подогнать под шаблон.
Что взрослый рядом действительно хочет понять, как устроен его внутренний мир.
Парадокс заключается в том, что именно в таких условиях изм
3 минуты
30 мая