Часто приходится слышать, что философия умерла. Но так ли это на самом деле? Жанр романа, например, хоронят уже лет сто, столько же примерно хоронят искусство, а недавно один самодовольный публицист заявил, что скоропостижно скончалась художественная литература.
По-моему, все эти разговоры основаны на субъективных переживаниях и не имеют отношения к объективной реальности. Искусство у нас в крови, и хорошей, качественной литературы в мире сейчас так много, что жизни не хватит прочитать её. Да и как может умереть литература? Люди перестанут сочинять истории? С какой стати? Или закончатся все возможные комбинации слов? Может ли умереть музыка от того, что музыканты перебрали все мелодии? Конечно, нет. То же самое касается и философии.
Мало того, что жизнь сама по себе - тяжелая ноша, так она еще постоянно меняется, подбрасывая нам новые проблемы. Без философии её не одолеть. Философия всегда будет сопровождать человека, склонного к рефлексии. Конечно, в наше время, когда наука делает такие шаги, философия может показаться бесплодной игрой ума, особенно если это постмодернистская галиматья.
Однако есть особый род философии или, лучше сказать, философствования, существующий где-то на границе между искусством и научным методом, который может дать нам что-то, чего не может дать ни чистая наука, ни чистое искусство, ни тяжеловесная академическая философия, ни беллетристика. Так философствовали Сократ, Сенека, Марк Аврелий, Монтень, Ален, Чаадаев, Бердяев, Шестов, Степун, Камю, Ортега-и-Гассет - мыслители, чьё внимание было сосредоточено на внутренней жизни человека, на проблемах культуры, морали и эстетики.
Я высоко ценю такую философию за её феноменальную широту взгляда и лёгкость выражения самых сложных идей, за чувство освобождения, которое она дарит, за то, что она прививает критическое отношение к самому себе и той среде, которая обтачивает нашу личность, превращая нас в конформистов, стирая нашу индивидуальность.
Мы живем стереотипами, проводя время в разговорах о погоде, судим по обложке и по одёжке, ни во что не вникаем, экономя свои когнитивные ресурсы. Не всегда это плохо, но иногда хочется выломиться из душной камеры повседневной рутины и почувствовать себя одиноким и свободным. Наша личность просыпается и начинает требовать к себе уважения. И философия пригождается в такой ситуации как нельзя кстати.
"Утешение философией" - так называется небольшой прекрасный трактат древнеримского философа Боэция, написавшего его в тюрьме в ожидании казни. Философия помогла ему преодолеть страх и укрепила в нем чувство собственного достоинства, дала силы и мужество принять свою судьбу и тем самым возвыситься над ней.
Философия не умерла и глубокие мыслители никуда не исчезли, как не исчезли писатели, поэты, композиторы и художники. Например, сейчас у меня на столе лежит книга Виктора Визгина "Между философией и литературой" - как раз то, о чем я говорил выше. Его тексты представляют собой синтез литературы и философии, который можно определить как художественно-философское эссе.
Визгин заботится не только о том, "что" сказать, но и "как" выразить свою мысль. Его язык отличается редкой красотой и прозрачностью. О чём он размышляет? О поэзии, музыке, о своём понимании философии, о персонализме, о прочитанных книгах, о Герцене, Борисе Зайцеве, "Замогильных записках" Шатобриана, об Эрнсте Юнгере и Томасе Манне. Круг его интересов очень широк.
Философические этюды Визгина пронизаны поэтической созерцательностью и всегда в них чувствуется мощное личностное начало. Его проза аристократична, а мысль консервативна. Философ настроен весьма критично по отношению к современности: "Что такое наш себя расхваливающий информационный мир, всемирная паутина сведений, как не "полубогатство полуума", если не бедность полоумных, считающих липкую паутину за все необходимое для жизни, счастья, спасения?"
Читать эту книгу одно удовольствие, даже если не соглашаешься с автором, но от этого становится еще интереснее, потому что пробуждается собственная мысль.
Виктор Визгин. Между философией и литературой. - СПб., 2021. - 448 с. (Серия "Humanitas")
3 минуты
3 июня