Говоря о субъекте в психоанализе, мы не имеем в виду индивида, не имеем в виду субъекта cogito. Мы говорим о расщепленном субъекте, о, подчеркну, децентрированном. Такой субъект не существует в субстанциальном смысле. Он является эффектом речи, выпадает между означающими, в определенном смысле встраиваясь в структуру языка как то, что ее разрывает. Поэтому в моменты, когда мы думаем, действуем сознательно, субъект внутри нас проявляется лишь косвенно, как вторжение. Это не значит, что можно до него докопаться и пощупать. Но этот субъект обеспечивает, если угодно, островок нашей независимости от тотальности Другого. Парадокс в том, что от Другого не убежать, хотя невротики умеют скрываться как никто другой. Но субъект может быть проявлен лишь в обращении к Другому. Нет Другого, нет и субъекта. Чтобы быть, субъекту необходимо держать речь на сцене Другого. Но и это не подарит чувство подлинности, потому что речь, какой бы полной она ни была, осуществляется в структуре вымысла.