21 подписчик
"Пушкин, живой, всамделишний..."
Пушкин! При одном упоминании этого имени, юного Фёдора пленяет восторг, на глаза набегают слёзы. Со старшим братом Михаилом, ожесточённо споря о литературе, они "на Пушкине мирились". Выучивали назубок все попадавшиеся им в руки сочинения своего кумира - и не только стихи, но и "Повести Белкина", и прочие немалые для запоминания вещи. Мало того,что знали,ещё и заразили своею любовью родителей. Как-то Федя, поддержанный Мишей,с таким выражением прочёл им "Песнь о Вещем Олеге", что Мария Фёдоровна враз оценила дарование поэта и просила потом читать ей Пушкина ещё и ещё.
Почтительный трепет у Фёдора вызывали не только сочинения, но и все места, хранившие память о поэте или хотя бы отдалённо связанные с ним. Как-то Кузьма Алексеевич, почтенный сослуживец отца, помнивший ещё Екатерину и Потёмкина, выслушав в гостиной пушкинские строки в исполнении Достоевских-младших, потряс их исторической справкой:
- Да ведь Пушкины были соседи наши!
Братья тут же обступили старика и не отставали от него, пока тот не выложил им, что-де родовое гнездо Пушкиных - совсем рядом, в начале Божедомского переулка. Да, это было давно, ещё до появления Мариинской больницы, и сама усадьба давно продана другим людям. Но всё же предания о деде, отце и дяде его, росших здесь, живы.
Фёдор был так взволнован этим обстоятельством,что потом, когда их с братом везли из училища Драшусова, упросил кучера сделать крюк и непременно посмотреть на "пушкинские руины". И когда показалось запущенное поместье, обложенное с двух сторон усадьбами Остерманов и Голицыных, с ним рядом будто возникли и тени старших Пушкиных.
Вскоре Фёдор сделал открытие: места его обитания как бы окружены Пушкиным, опутаны невидимыми нитями, так или иначе ведущими к поэту.
От пансиона Чермака какая-то сотня шагов - и за хлебными возами и трактирами Разгуляй-площади выплывает дом - обиталище дяди Пушкина, Василия Львовича, куда племянник его спешил сразу после ссылки. Едет Фёдор с роднёй к Куманиным по Хомутовке (часть Большого Харитоньевского переулка), где слабым ручейком пробивается на поверхность Черногрязка-река, - призрачный образ Пушкина виднеется чуть ли не за каждой оградой. Слева и справа - сплошь дома бабушек, кумушек и друзей родни поэта, вплоть до Дмитриева и Одоевского.
Если едут они от Куманиных по Покровке,то справа видят голубовато-небесный дворец, похожий на старинный комод. По полу этого комода-дворца (дворец Трубецкого на Покровке) башмаки Саши Пушкина отстукивали такты своих первых гавотов и мазурок.
Но что воспоминания о Пушкине! Живой поэт,оказывается, пару раз бывал где-то рядом, только Фёдор,к своему горю, узнавал об этом поздно. Однажды, Пушкин, живой, всамделишний, целую неделю был в двух шагах от дома тётушки! А он зубрил в это время латинскую грамматику и арифметику!
Вести о дуэли на Чёрной речке и кончине поэта дошли до Фёдора, когда Достоевские и так были объяты горем: Мария Фёдоровна после долгой болезни отошла в лучший мир. "Не будь у нас семейного траура, просил бы позволения отца носить траур по Пушкину", - говорил Фёдор старшему брату.
Из книги Огонь с Божедомки: Московское детство Фёдора Достоевского / Алексей Виноградов, Юрий Нечипоренко - Москва: Август, 2019. - 96 с., илл.
2 минуты
6 июня