36 подписчиков
"Сбой в матрице смысла" (1 часть) - 2 часть в следующем посте.
Макс смотрел в потолок уже сорок минут.
Белый, облупившийся, с желтоватым пятном от старой протечки — он знал эту карту памяти наизусть. Где-то на кухне мать гремела посудой, отец бубнил про коммуналку, и эти звуки смешивались в одну монотонную какофонию, которая называлась «жизнь».
Он проглотил утреннюю дозу антидепрессантов, запил водой из стакана, стоящего на стопке учебников по психологии. Фрейд, Юнг, Франкл — умные дядьки, которые убедили его, что смысл жизни существует, просто надо правильно копнуть. Сейчас Макс был готов копать ногтями, но под ногтями была только пустота.
О депрессии знали двое. Мама — она заметила первой полгода назад, когда он перестал выходить из комнаты. И куратор-психолог в универе, тётя Таня с мягким голосом и вечно уставшими глазами. Они вместе подбирали таблетки, вместе выслушивали его сбивчивые монологи про бессмысленность. Отцу не сказали. Отцу вообще ничего нельзя было говорить. Для отца Макс оставался просто ленивым, бесхребетным сыном, который «ничего не хочет от жизни». И Макс молчал. Даже когда отец заходил без стука и кидал фразы как камни.
— Ты на биржу сегодня звонил? Там пособие обещали.
— Пап, я тебе сто раз говорил, студентам очного...
— Ах, студентам! — отец махнул рукой. — Психов нам из тебя готовят, а ты даже в уборщики не годен.
Дверь закрылась с хрустом дешёвого ДСП. Макс даже не вздрогнул. Привык.
---
Он листал HeadHunter в три часа ночи, когда депрессия особенно красноречиво шептала, что он ничтожество. «Уборщик в «Пятёрочку», «Уборщик в «Магнит», «Уборщик в «Монетку». Зарплата — смех. График — не подходит.
Он сходил на два собеседования. Первое — в «Пятёрочку». Менеджер, уставший мужик с бейджиком «Алексей», даже не поднял головы:
— Студент? Очного? Нам нужен посменный график, с шести утра. Не подходите.
Второе — в «Монетку». Там менеджером была полная женщина с лицом, видевшим слишком много отчаяния. Она пролистала его анкету, скривилась:
— Вы можете работать с 7 до 13? Только такие часы свободны. Нет? Тогда извините.
Макс кивнул и вышел. Он не сказал ни слова про депрессию. Кто бы его слушал.
Он попробовал онлайн-заработок. Отзывы на маркетплейсы — по пять рублей за штуку. Тысяча отзывов — пять тысяч. На эти деньги можно купить доширака на месяц, но нельзя купить самоуважение. Он написал три отзыва, потом почувствовал тошноту и закрыл ноутбук.
Вечером мать сказала, что у них недостаток денег.
— Мы не можем купить тебе новые джинсы.
Макс посмотрел на свои джинсы. Они были целы. А он — нет.
---
Перед сном пришло сообщение от Лены.
«Привет. Ты сегодня какой-то мрачный был. Я завтра после колледжа заеду, если хочешь».
Они встречались пять лет. Пять лет качелей. То любила до безумия и таскала с собой в аптечную практику, показывая, как раскладывать ампулы. То исчезала на три дня, а потом писала «нам надо поговорить». Расставались — раз семь, мирились — все восемь. Лена училась на фармацевта, носила с собой блистеры с витаминами и смеялась, что может сделать Максу любой препарат по рецепту, кроме одного — от хандры. О настоящем диагнозе Макса она не знала. Ей он тоже врал. Говорил «устал», «нервы», «сессия». Лена вздыхала и отставала.
«Давай завтра, — написал он. — Сегодня сил нет».
«Опять? Ты вечно без сил. Надоело уже».
Он не ответил. Лена обидится — помирятся через пару дней. Потом снова поссорятся. Потом снова обнимет её, уткнется в шею, пахнет аспирином и дешёвой помадой, и на полчаса станет легче. Потом снова тяжело.
Такой была их любовь — как качели, работающие без тормозов.
---
2 минуты
10 мая