Сегодня ночью опять Андрей Тарковский. Первая его полнометражка «Иваново детство» (по мотивам повести Богомолова «Иван»). И актер Николай Бурляев ещё мальчиком впервые снялся у гениального режиссера. Чудесная детская и не по-детски актерская игра (потом Бурляев продолжит раскрывать свой талант).

…Снова черно-белость: фильм как-никак 1962-го года. В цифру его перевели, а в цвет, кажется, так и не переводили. А, может, и переводили, я не искал цветного. И смотреть фильм в цвете, пожалуй, не стал бы (хотя бог его знает, не говори «гоп», пока… и ещё, как подсказывает опыт, никогда не говори никогда). Тарковского всё же лучше смотреть в тех «красках», в каких изначально снято.

Довоенная ностальгическая романтика в солнечных лучах и тонах у моря и жестокие реалии войны со смертями. Так разделяется память/сознание главного героя, пока он сам живой.

…До «Андрея Рублева» у Тарковского проскакивают крест и иконопись. Пусть как бы невзначай и мельком. Впрочем, мельком — это иконопись, а крест — вовсе не мельком, камера на нём замирает.

***

Конечно, не первый раз обращаю внимание на этот фрагмент диалога героев. Богомоловского оригинала я не помню, но то ли слышал (в выступлении Павла Крючкова из «Нового мира»), то ли читал в интернете, что у Богомолова этого фрагмента нет. Тут упоминается мой родной Красноярск и культовый для города Суриков, потому внимание любого красноярца, живущего вне Красноярска, невольно фиксируется:

«… – С Украины что ли? Красивая, упрямая...

– Нет. Я под Москвой жила, есть такая станция Переделкино, 20 минут от Москвы.

– А у нас - 300 километров, а всё - "Под Красноярском". В нашем городе Суриков жил. Художник такой…»

1 минута

3 мая