1 подписчик
Антихрист
Я присоединилась к встрече киноклуба, где мы обсудили фильм Триера «Антихрист». По следам дискуссии хочется написать пост.
После выхода картины режиссёра обвиняли в женоненавистничестве. Верхний слой фильма действительно будто рисует женщину необузданной, разрушительной. И само название отсылает к противопоставлению, к диадности: Христос — Антихрист. Значок Венеры будто подсказывает: Антихрист — это женщина.
Но структура фильма сложнее.
Ребёнок падает из окна. Женщину событие опрокидывает в невыносимое страдание, с которым она не может справиться сама. Все внимание настолько сосредоточено на ней, что не сразу обращаешь внимание на то, что мужчина как будто не испытывает эмоций вовсе. Вместо этого, он бросает все силы на то, чтобы вытащить жену из невыносимой боли (невыносимой для кого?) Он пробует все известные ему методы в попытке вылечить её, вернуть её в норму. Он думает, что хочет понять её, но в действительности желает её объяснить.
Мужчина здесь сталкивается с радикальной инаковостью женщины как Другого, с кем-то, о ком у него нет представления. Он действует в рамках фаллической логики: он вписывает инаковость женщины в свою систему, не оставляя место невозможному.
Мужчина знает, что они должны отправиться в Эдем, их почти затерянный глубоко в лесу дом, потому что ответ именно там.
Но вместо пасторали их встречает наполненный тревогой лес. Вороньи крики, лиса со мёртвым детёнышем, который так и не отделился от её тела. А каким ещё может быть рай?
Рай — это место, где нет кастрации, мир слияния.
А потому рай может быть лишь потерянным. Не стоит пытаться туда вернуться.
Все эти образы мы видим мужскими глазами. Он вступает на почву Реального, которое пришёл обуздать и пометить словом. Но чем настойчивее он пытается это сделать, тем ближе к провалу. Женщина, с её Другим наслаждением, пугает его — она ведьма, Антихрист, потому что в его логике может быть только Христос и Антихрист. А потому женское загадочное наслаждение оборачивается наслаждением психотическим.
Он не может принять её инаковость — и, не сумев убить её словом, убивает буквально.
Все началось задолго до смерти ребенка. В Эдеме, где она была с сыном одна, она не могла отделить его от себя. "Ты нас бросил», — скажет она потом мужу.
И это можно услышать буквально: ей не хватило Имени-Отца, символического разрыва. Она надевала малышу туфельки на противоположные ноги — то ли пытаясь привязать его к себе, то ли, как выразилась моя коллега, совершить увечье, которое не состоялось символически.
Мальчик падает из окна, потому что это единственный возможный способ отделения. Вот почему она говорит мужу: "Ты нас бросил".
В финале мужчина идёт по лесу и навстречу ему выходят женщины. Реальное снова дает о себе знать: он убил женщину, но он не может убить всех женщин, не может весь мир объять словом.
А может, напротив — это триумф его фантазма: он задушил её и, выходя на опушку леса, встречает множество безликих женщин, нигде даже намёка на субъектов: все прикрыто, все наконец так, как должно быть.
И тогда Триера уже можно было бы упрекнуть в мужененавистничестве. Но я не стану этого делать. Я думаю это фильм о не-встрече, где отношения продолжают не записываться, пока фантазм делает свое дело.
2 минуты
8 мая