Несколько раз подряд я читаю одну и ту же сцену. И каждый раз переживаю по-новому.
Закончил первую часть «1943». Отправил редактору? Нет.
Сначала вычитываю.
Второй круг. Третий. Четвёртый.
Не потому что ищу ошибки. Ошибки - дело редактора. Я ищу другое.
Я ищу самого Леснова.
Странное чувство.
Когда пишешь - ты внутри процесса. Ты - бог этого маленького мира. Ты решаешь, кто умрёт, кто выживет, кто заговорит, а кто замолчит навсегда.
А когда вычитываешь ты читатель.
И вот тут случается неожиданное. Герой, которого я придумал, вдруг становится для меня чужим. Живым. Настоящим.
Я читаю сцену у костра - и сам, как тот солдат, шепчу: «А хорош товарищ комбат. Сила!»
Я читаю письмо - и ком подкатывает к горлу, хотя я сам написал каждое слово.
Герой открывается мне по-новому.
"1943" - это история о любви.
О любви, которую отняли. О любви, которую не смог спасти. О любви, ради которой он потом, через годы и через дно, дойдёт до Бога.
Потому что искать Бога, когда нечего терять легко.
А искать Бога, когда ты потерял ТО, ради чего стоило жить - вот это настоящий подвиг.
Что я делаю сейчас?
Сижу с рукописью. Переживаю и местами плачу над собственными строчками.
И боюсь отправлять редактору.
Не потому что стыдно за ошибки.
А потому что расставаться с Лесновым - даже на время вычитки - больно.
Он стал моим другом. Моим братом. Моей болью.
P.S. Завтра отправляю. А сам начну писать вторую часть. И мы вместе с Лесновым шагнём в пропасть.
Вопрос вам, кто читает:
Бывало ли у вас такое - перечитываешь свою старую запись, письмо, дневник и вдруг увидел себя со стороны, удивился: «Неужели это писал я?»
1 минута
24 апреля