51 подписчик
ИЗ ПОВЕСТИ "ТАМАГОЧИ"
***
Всю Радоницу шумели обложные дожди, но, когда стемнело, Витя решился пойти на кладбище. Под ногами чавкала грязь, а холодная вода, просочившись в кроссовки, неприятно касалась пальцев. Одинокий железнодорожный фонарь выдёргивал из темноты блестящие плиты и кованные решётки. Света катастрофически не хватало. Витя с третьего раза угадал поворот на узкую тропинку между чужими могилами, ведущую к родной. Боясь холодной грязи, он выбирал самые высокие места и часто балансировал на краю, держась руками за когда-то синие оградки. Пару раз схватился за открытую калитку и чуть не шмякнулся на спину. Воды было много: тяжёлые камни будто плавали сверху, а в низких местах дождевая вода собиралась в глубокие лужи. Одну из них Витя случайно проверил на глубину, оказалось, почти по колено. Наконец обозначилась кривая ракита, неподалёку от которой уже целый месяц лежала мама.
"Как-то уж совсем драматично," — заметил про себя Витя, сумев увидеть всё со стороны. Слабый дождь шёл размеренно, ветра не было, и если бы не льющаяся вода, то наступила бы тишина. Мама смотрела на сына, сын – на неё. По их лицам стекали капли свежей майской непогоды. Смутно вспомнился день, когда была сделала фотография, висевшая на деревянном кресте. Ничего особенного, обычная суббота, просто папа сделал несколько кадров дедушкиным ФЭД-2. Что было до, что – после, Витя не помнил — это стало больше предметом его воображения, нежели воспоминаний. Кажется, потом ушли на речку, где, издавая булькающий звук, скакал синий резиновый мячик.
Когда узнал о потере и когда хоронил маму, Витя не плакал. Он вообще мог сосчитать по пальцам дни, в которые позволял себе раскисать. Громко рыдала бабушка во дворе пятиэтажки, ей вторила соседка, а Витя и папа молча делали положенные ритуальные действия. На поминках мокрые глаза были у женщин и у одного дяди — старшего брата мамы. Папа молча тосковал, а Витя откровенно скучал и выпил целый литр юпи. Следующий месяц почти не вспоминал о маме, а если и видел флешбэки из прошлой жизни, то не самые светлые. Казалось, он вспоминал напоследок, чтобы окончательно всё забыть.
Однажды к ним домой пришёл классный руководитель. Когда в коридоре канарейкой запел дверной звонок, Витя сразу понял, что это из школы. Он третий день не посещал уроки, потому что нужно было следить за мамой, находящейся в определённом состоянии. Это состояние определялось безошибочно: вот мама как мама, а вот мама плюс ещё кто-то. Отец работал круглосуточно, бабушку старательно оберегали от драматических моментов, поэтому и дед не всегда знал о происходящем. Витя оставался с мамой в самые неприятные дни. Школьный учитель прошёл в дом, увидел родительницу и всё понял. Вите было ужасно стыдно. Собственно, это жгучее чувство стыда было главным ощущением того времени.
"С третьего на шестой проследует," — прокатилось где-то справа. Через минуту Витя услышал шум приближающегося поезда и неожиданно для себя горько заплакал. Рыдал громко, но недолго, пока глухое лязганье не растворилось в сыром воздухе.
Приобрести книгу можно здесь: ozon.ru/...yde
2 минуты
21 апреля