80 подписчиков
"Машенька" Набокова - едва ли не первый потусторонний художественный литературный широкоформатный отклик на Октябрьскую революцию и Гражданскую войну, "Сёстры" Ал. Толстого вышли раньше. Но "Машенька" стоит в одном ряду с ностальгическими "Жизнью Арсеньева" Ивана Бунина и "Вечер у Клэр" Гайто Газданова, чем-то там шмелёвским, а первая часть "Хождения по мукам" всё же стремится встать на одну полку с "Тихим Доном", с "Белой гвардией" и с другими романами-хрониками, беспощадно-правдиво повествующими о переломном, судьбоносном этапе в жизни России. Стало быть, среди ностальгических "белогвардейских" и изгнаннических романов, "Машенька" была первой. Это очень светлое, чистое, не загаженное специфическим жизненным опытом, произведение. Почти идеалистическое. И уже в нём прослеживается фирменное набоковское желание и умение лепить из слов облачные замки в закатной лазури. С этим романом перекликается русская классика - к примеру, чеховское "в Москву, в Москву, в Москву" - с набоковским "в Париж, в Париж, в Париж", тут заметно и тургеневское, и бунинское влияние. Главного героя зовут Львом Ганиным (жаль, что не Левиным). Видимо Набоков-Сирин и сам это прекрасно увидел впоследствии, и застыдился своей органической вплавленности в русскую классику самой высокой пробы. В итоге Владимир Набоков решил вылепить свой "неповторимый" стиль - добавил к своим закатным замкам и диковинным облачным существам, физиологию и прочий фрейдизм. Получилось то, что получилось.
Заметно, что чуть позже Газданов и даже Бунин, когда писали свои ностальгические вещи, "Машеньку" имели ввиду. Бунин конечно же все воспоминания о детстве, имевшиеся в русской классике, имел в виду, когда писал "Жизнь Арсеньева". И в итоге, к слову, создал потрясающий документ о неизбежности русской революции. Чуть позже тот же Бунин историю юношеской чистой и светлой любви из набоковской "Машеньки" совсем с небольшими изменениями взял в свой прекрасный (чуть-чуть подпорченный журавлём в самом финале) рассказ "Руся". Руся - Маруся - та же Машенька. Тоже с татарскими корнями, тоже небогатая. Те же дачи, те же летние дожди и заросшие ряской пруды, те же лодки с сырым дном, те же романтические свидания в дали от любопытных глаз. Те же вагоны поездов, то же самое неизбежное расставание, ставшее заветным воспоминанием. Немногословной, скупой "Русей" Бунин как бы говорил Набокову: "Вы, батенька, словоохотливый, расточительный говорун - ваши пятьдесят страниц я уместил на своих пяти". Ну, это моё субъективное мнение, я так увидел.
А ещё я вижу, что набоковская Машенька - это Россия. Она до поры любила светлого, чистого, почти идеального белогвардейского мальчика, а жизнь свою связала с пятидесятилетним "негодяем" с русой клинышком бородкой. Хорошо, что у главного антигероя хотя бы нет хитрого башкирско-калмыцкого прищура, а то бы намёк получился совсем прозрачным. Занятно, что у несимпатичного Алфёрова в далёком прошлом был эпизод сексуального насилия над девочкой-ребёнком. Но первая набоковская "Лолита" преподнесена читателю практически по-достоевски. Пока-что у Набокова из-под пера выходит "Лолита" здорового человека. Молодой белогвардеец Лев Ганин в самую последнюю минуту отчётливо понимает, что Машенька (Россия) с ним никуда не сбежит. Что ж, он прав.
В общем, первый роман у почти-что юного Набокова получился пленяющим и обволакивающим. Даже искренне жаль их становится вековых мироедов и кровопийц простого народа, когда читаешь подобное. Вот этим нас, советских простодушных людей, наши западно-европейские небратья и купили - по полной использовали отколовшуюся от России литературу, против самой России. Пока не было нынешней войны, это было совсем не очевидно. А сейчас...
3 минуты
16 апреля