67 подписчиков
📍 Я не хочу, чтобы мой ребёнок общался с его отцом.
Я имею на это причины. Хорошие причины. Настоящие.
Но иногда я останавливаюсь и задаю себе вопросы, на которые не очень хочу отвечать честно.
Я защищаю ребёнка — или себя?
Я ограничиваю общение, потому что отец действительно опасен — или потому что мне больно видеть, как ребёнок к нему тянется?
Я боюсь за него — или боюсь остаться второй по важности?
Это неудобные вопросы.
Я знаю.
И я знаю кое-что ещё — то, что говорит психология, и что мне не нравится слышать.
Ребёнок не воспринимает отца так, как я. Для него папа — это не человек, который меня предал, обидел, разочаровал.
Папа — это половина его самого. Его корни. Его зеркало.
Когда ребёнок не может видеть отца — он не перестаёт его любить. Он начинает думать, что с ним что-то не так. Что он недостаточно важен, чтобы папа был рядом. Что любовь — это что-то опасное и ненадёжное.
Он не злится на папу. Он злится на себя.
Или — что бывает чаще всего — он злится на меня. Позже. Когда вырастет и поймёт.
Я не говорю, что нужно терпеть всё. Есть ситуации, где дистанция — это защита. Настоящая.
Но если причина — моя боль, моя обида, мой страх снова оказаться уязвимой — это уже другая история.
И в этой истории главным пострадавшим становится тот, кого я больше всего хочу защитить.
Если вы узнали себя в этих вопросах — это не повод для стыда. Это повод остановиться и разобраться. Именно для этого и существует работа с психологом.
1 минута
27 апреля