39 подписчиков
НУЖНА ЛИ АВТОРУ ЦЕНЗУРА? МОЙ ОПЫТ.
Сталкивалась ли я с ограничениями?
Да. И, пожалуй, самое обидное - ограничения приходят не от цензоров и не от платформ, а от тех, кто мог бы стать моим союзником.
Издательства.
Их аргумент звучит жестко и цинично: «Ты малоизвестный автор. У тебя маленькая аудитория - меньше пяти тысяч читателей. Ты не упакована». Вот именно для этого я сейчас и пишу эти посты - чтобы наконец упаковать себя, свой голос, свои истории. «Твои произведения будет тяжело продать», - говорят они.
Одним словом - ноунейм.
Никто не смотрит в текст. Никто не спрашивает, о чем мои книги, почему они написаны кровью, почему они важны. Смотрят только на цифры. И от этого становится по-настоящему горько.
Платформы пока меня не ограничивают. Разве что их самих блокируют. И тогда приходится начинать с нуля с каждым новым каналом. Это выматывает, честно говоря. Каждый раз заново собирать себя, объяснять, кто ты и зачем здесь.
😔
Как я отношусь к возрастным маркировкам?
Я - за. И вполне осознанно.
Мои книги поднимают темы, которые не предназначены для детского и подросткового восприятия. Чем старше человек, тем больше жизненного опыта за плечами, тем глубже и правильнее он сможет понять то, о чем я пишу.
Я не хочу навредить. Не хочу, чтобы мои тексты вызвали неправильные ассоциации или травмировали неокрепшую психику. Поэтому маркировки - это не зло, не цензура в душном смысле. Это уважение к читателю. Это честное предупреждение: «Ты идешь в сложную историю, будь готов».
Какую маркировку я выбрала для своих книг?
Все мои книги выходят с маркировкой 18+.
Мне предлагали поставить 16+. Я отказалась.
Да, я прекрасно понимаю, что есть пятнадцатилетние подростки, которые по своей зрелости и мудрости заткнут за пояс иного сорокапятилетнего. Но закон есть закон. А еще есть моя внутренняя ответственность.
Я поднимаю слишком серьезные темы. И я сознательно говорю: эта история не для всех. Эта история для тех, кто уже достаточно прожил, чтобы выдержать ее.
Что я думаю о самоцензуре?
Это трудный, почти болезненный вопрос.
Если взять мою самую первую книгу и прочитать ее внимательно, можно увидеть, как я ловко обхожу острые углы. Как боюсь сказать прямо. Как пытаюсь быть удобной, понятной, «правильной». Потому что мне казалось: скажу что-то не так - меня не поймут, отвергнут, осудят.
Но потом что-то изменилось.
Сравните первую книгу со второй. А вторую - с теми, что вышли позже. Вы увидите, как я постепенно отпускаю страх. Как перестаю оглядываться. Как перестаю пытаться всем угодить.
Теперь я пишу историю так, как вижу ее внутри. И вкладываю в нее все - все, что накипело, что болит, что требует выхода. Пусть это кого-то шокирует. Для этого и существует маркировка 18+. Чтобы читатель был предупрежден, но выбор оставался за ним.
И знаете что? Постельных сцен, которые многие ожидают увидеть под маркировкой 18+, у меня практически нет. Жестокость в моих книгах - другого рода. Она не про тело. Она про душу.
Есть ли темы, которых я избегаю?
Сейчас - нет.
Наоборот, я сознательно вплетаю острые социальные темы в свои сюжеты. Не ради хайпа, ради чего? А для того, чтобы через историю попытаться разобраться в проблеме самой. И, возможно, вывести читателя на диалог. Настоящий, живой, иногда неудобный. Потому что молчание - вот что по-настоящему страшно.
Где проходит грань между честностью и эпатажем?
Она видна сразу.
Как только сцена перестает работать на сюжет, на характер, на идею - и начинает работать только на то, чтобы удивить, ошеломить, шокировать - это уже эпатаж. Честность не кричит. Честность просто есть.
В современном кинематографе, особенно западном, эта грань давно стерта. Эпатаж ставят выше сюжета. Картинка важнее смысла. И это грустно.
Я не хочу так писать. Я не хочу так рассказывать истории.
Я хочу, чтобы каждая жесткая сцена была оправдана. Чтобы у нее была душа, а не только форма.
А как вы сами относитесь к возрастным маркировкам? Как думаете - они защищают читателя или ограничивают автора? И где для вас проходит та самая грань, за которой честная сцена превращается в дешевый эпатаж?
3 минуты
3 дня назад