1985 подписчиков
Как должно звучать имя испанского художника, изобразившего Самсона и Далилу, я не знаю даже приблизительно. Поэтому просто вот: Jose Etxenagusia Errazkin.
Зато точно знаю, как ее можно было бы использовать в детском курсе о ветхозаветных сюжетах в искусстве. Картина – прекрасный образчик художественного мышления. На ее примере удобно объяснять, откуда в живописи столько нелепостей, и почему нелепости эти – кажущиеся.
Смотрите: центральное место занимает мастерски выписанная – отдадим должное художнику! – львиная шкура: как будто ее Самсон Далиле в подарок принес, заместо плюшевого медведя.
Ерунда? Полная! Если вспомните библейский рассказ, то поймете, что снимать с убитого льва шкуру Самсон никак не мог; он труп иначе использовал. Да и по времени победа над хищником и роман с Далилой сильно разнесены.
И все же художник шкуру изобразил. Зачем?
Ну, во-первых, потому что она красивая сама по себе. Не забывайте: конец девятнадцатого века – эпоха моды на восточную экзотику.
Во-вторых, шкура превращена в атрибут: знающий зритель сразу поймет, что перед нами – либо Самсон, либо Геракл. И хотя стать главного героя может говорить за оба варианта, но вовсе не греческая внешность Далилы в сочетании с восточным орнаментом на стене не дадут зрителю запутаться.
Но есть еще и третья причина. Обратите внимание, как тонко художник проводит параллель между Самсоном – и его жертвой.
Лев, даже мертвый, выглядит могучим; Самсон тоже покрыт гроздьями мышц.
Но в то же время лев… ненастоящий какой-то. Грива у него, как облачко сладкой ваты; тело пушистым туманом стелется по земле. Такой лев для обнимашек подходит, а не для геройских упражнений.
А жеманный Самсон, ноги в модных браслетах вот эдак скрестивший – он что, похож на сурового побивателя тысяч филистимлян? Нет, это какой-то пляжный красавчик, завсегдатай барбершопов, лощеный плэйбой.
А куда же девалась вся его брутальность?
А ясно куда: в бездонных глазах Далилы растворилась. Посмотрите, как умоляюще он в них заглядывает; как тревожно – не упорхнула бы! – его могучая рука охватывает ее запястье; и какой неразрывной сетью ее пальчики оплели руку Самсона!
А лев? А лев – вторит и подчеркивает мысль художника: он ведь неспроста оказался под ножками Далилы! Обоих попирает ее красота, одного – в прямом смысле, другого – в переносном.
Выходит, что картина – не просто живописный шедевр, но и важное предупреждение: бойся женских чар! Слабость ломит силу, красота укрощает мужественность. Помни об этом.
Урок ценный.
P.S.: меня многие картины наводят на размышления о добре и зле, о смысле жизни, и должном и недолжном. И эти размышления я собрал в курс «Чему учат великие художники». В нем мы будет в таком же стиле извлекать уроки из картин Тициана, Дюрера и Рафаэля.
Выйдет курс в конце апреля, как раз перед майскими. Так что ждите)
Хотя, конечно, можете и прямо сейчас в Клуб вступить, чтобы точно ничего не пропустить: art-lecture-club.ru/...zen
2 минуты
15 апреля