1483 подписчика
Меня не должно было существовать. Ни как отца. Ни как врача. Ни как человека.
Но я здесь.
И сейчас расскажу вам кое-что, о чём молчал годами.
Мне было лет восемь, когда отчим прицепил мой маленький велосипед к своему мотоциклу. «Едем делать ремонт», — сказал он.
Я не понял тогда. Я просто радовался поездке.
Пока он был за закрытой дверью с хозяйкой квартиры, с чужой женщиной — пьяный, громкий, чужой — её пожилая мама тихо накладывала мне мороженое в красивую вазочку. Шарик за шариком. Молча. С виноватой улыбкой. Он делал ремонт, а Я ел.
И молчал.
Наверное, так они и расплачивались. Мороженым для мальчика — за то, что происходило за стенкой.
Я не рассказал маме. Никогда.
Потом появилась сестра.
И я — маленький, насквозь пропитанный этим фоновым предательством — начал делать всё, чтобы её принизить.
Свою сетрёнку. Боже, как мне больно сейчас. Отталкивал. Обесценивал. Боялся, что она заберёт последнее, что у меня было — чьё-то внимание. Внимание мамы.
Мне до сих пор стыдно за это. Очень стыдно.
Прости родная Юленька меня. По-настоящему. Физически больно — стыдно.
Шли годы.
Я стал врачом.
Было трудно. Очень-очень трудно.
Но я стал.
Ночевал на вокзалах, когда родная тётя в Москве сказала, что для меня нет места.
Но нашлись добрые люди...
Неврологом. Гинекологом. Остеопатом. Натуропатом. Психотерапевтом...
Люди спрашивают: «Почему столько специализаций?» Потому что боль бывает разная.
Я знаю это не из учебников.
В какой-то момент врачи сказали мне: детей у вас не будет. Бесплодие. Диагноз, который я сам умею ставить другим — поставили мне.
А потом был рак.
Я смотрел на это заключение и думал: вот, значит, как. Жизнь закрывает последние двери.
Сегодня у меня три дочери. Три. Родных. Дочери. Каждая из них — живое опровержение медицинского приговора. Каждая — маленькое чудо, которое я не заслуживал по всем законам биологии.
У меня есть жена, которую я люблю. Но знаете, что я вам скажу честно?
Иногда, когда я обнимаю их всех — жену, дочерей, всё моё счастье — внутри всё равно поднимается тихое, холодное одиночество.
И жена это чувствует, и не понимает....
Как эхо той кухни. Того мороженого. Той тишины за закрытой дверью. Оно никуда не ушло.
Просто стало другим.
Я стал врачом не потому что выбрал профессию. Я стал врачом, потому что моя психика с детства была настроена на одно: искать выход из боли — и чтобы помогать другим найти свой.
Каждый пациент и пациентка, которого я веду — это немного тот мальчик с мороженым и его сестра.
Я лечу их.
И через них — себя.
Если вы читаете это и внутри что-то сжалось — значит, вы меня поняли.
Напишите в комментарии одно слово: что вы чувствуете прямо сейчас.
Мне важно знать, что я не один.
Я исцелился. А вы ?
Всегда Ваш, доктор Павел Сапего.
2 минуты
14 апреля