22 подписчика
«Во сне ты горько плакал»
Есть тексты, которые читаешь — и они останавливают время. Ты застываешь, забыв обо всем, потому что какая-то невидимая игла вошла ровно туда, где прячется один из главных вопросов.
Рассказ Юрия Казакова «Во сне ты горько плакал» — именно такой.
Начинаешь читать — и спустя несколько страниц понимаешь: всё, ты уже не выйдешь из этого пространства, тебе теперь надо обязательно что-то понять.
И первое, что меня зацепило в этом рассказе, — слова матери автора:
«Когда младенцы так улыбаются, это, значит, их ангелы забавляют».
А в голове сразу — название: «Во сне ты горько плакал». И это поразило.
Что может присниться младенцу, чтобы он так горько плакал? Если ангелы его умиляют и забавляют — откуда эти слёзы? Что может присниться ребёнку, который ничего в жизни не видел, не понимает зла, не отличает зло от добра? У которого нет опыта горьких потерь, ни душевной, ни физической боли? У которого память — как оперативная память в компьютере: закрыл глаза, заснул — и всё стёрлось.
Что так сильно может огорчить ребёнка, чтобы он плакал во сне так горько и долго, а проснувшись — не мог успокоиться?
Может быть, детям дано видеть и ангелов, и ту тяжёлую судьбу, которая ждёт их впереди? Может быть, это жалость к человеческой душе, страдающей и бредущей по осколкам судеб предков — близких и далёких? А может быть, так больно отрывается от детской души само детство — наивный взгляд, понимание абсолютного доверия к жизни?
Что-то происходит с маленьким человеком, когда наступает тот рубеж, после которого он начинает помнить своё детство. Что-то, чего не в силах вспомнить ни один взрослый.
И только прочитав этот рассказ, я почувствовала, как внутри где-то заболело. Может быть, это моя память о моём собственном прощании с ангелами. После того рубежа мы ангелов уже не видим.
А может быть, и не ангелов. Может быть, ребёнок видит Кого-то Большего. И в момент этих горьких слёз его Отец — самый главный — спускает его со своих колен и говорит: «Иди. Теперь тебе часто будет больно. Но Я всегда буду рядом. Ты просто меня не будешь видеть».
Знаете, когда я подумала об этом, мне самой почти заплакалось. Но опыт уже есть: сдерживать слёзы, когда больно душе. Плакать от души в темноте. Омывать себя слезами от печали, от зла и обиды. Может быть, эти первые горькие слёзы — и есть самый первый урок?
Рассказ Казакова, на мой взгляд, и о той черте, которую каждый из нас пересёк так давно, что не помнит. О переходе из мира, где возможны ангелы, в мир, где остаются только вопросы. О первых горьких слезах, которые почему-то оказываются важнее всех последующих.
Это всего несколько страниц. Но после них хочется посидеть в тишине и, может быть, наконец вспомнить — что же снилось тебе, когда ты ещё не умел говорить.
«Я почувствовал, как ты уходишь от меня, душа твоя, слитая до сих пор с моей, — теперь далеко и с каждым годом будет всё отдаляться, отдаляться, что ты уже не я, не моё продолжение, и моей душе никогда не догнать тебя, ты уйдёшь навсегда. В твоём глубоком, недетском взгляде видел я твою, покидающую меня душу, она смотрела на меня с состраданием, она прощалась со мною навеки!»
1970-е годы в русской литературе — время, когда писатели обратились внутрь человека. Память, совесть, связь поколений, хрупкость детской души — вот что волновало Казакова, Распутина, Астафьева, Шукшина.
Рассказ «Во сне ты горько плакал» стал итоговым для Казакова, опубликован в 1977. В рассказе — одно из свойств той эпохи: говорить о вечном тихо, но так, что тишина после прочтения звучит громче любых слов.
О 70-х на экскурсии «Не жизнь, а именины сердца !» 5 апреля в 11 30
Запись в сообщениях.
#что_почитать
Тексты дублируются из основного канала t.me/gidgidgidOlga
3 минуты
31 марта