1985 подписчиков
Ну вот, сейчас снова буду петь длинную оду обычной, казалось бы, картине…
Ключевое слово — «казалось бы». Перед нами — тот самый случай, когда мы переходим от образа — к названию, от названия — к истории, и вдруг понимаем, что вся она, история, все ее двадцать четыре главы здесь тайно присутствуют.
И мы — изумляемся: как это художник смог все сюжетные линии воедино свести и обо всем сразу сказать?
А вот смог. Вообще, Фредерик Лейтон стал для меня открытием года. К его трактовкам греческих мифов я буду в детском курсе (до которого, кстати, всего две недели осталось) обращаться регулярно. Ведь где еще вы видели такое сочетание: эффектность — и глубина? У Лейтона же оно есть; и лучший пример — его «Навсикая».
Да, это она, неслучившаяся любовь Одиссея, принцесса с острова феаков. Мила, скромна, задумчива… И понимаете ли вы, что у Лейтона она становится последним, самым коварным искушением?
Смотрите: Одиссей уже преодолел и смертный страх в пещере Полифема, и магию волшебницы Цирцеи, и — самое главное! — искушение любовью нимфы Калипсо. Та предлагала ему вечную молодость на двоих, вечную любовь, вечное свое тело. Но Одиссей отказался.
А разве может с ней сравниться Навсикая? Нет! Ведь там красота — бессмертная, а здесь — скоротечная; там — божественное совершенство, здесь — лишь удачный экземпляр. И Лейтон это подчеркивает, намеренно делая Навскиаю не ослепительной, а всего лишь милой; не ожившим каноном, а интересной девчушкой из соседнего двора.
Но в этом-то и коварство! Калипсо, хоть ее Лейтон и не писал ни разу, стала бы у него — я уверен — глянцевой мечтой. Слишком хороша, чтобы быть правдой. А Навсикая — живая, потому к ней и тянет.
Да и сама она тянется! Гомер — тонкий психолог! — говорит, что Навсикая в это время втайне мечтала о браке. Пора ее пришла — и в этот момент является Одиссей. Является везде побывавшим, все видевшим, избегнувшим, преодолевшим; в расцвете сил и опыта, герой, победитель. И мы теперь понимаем, на кого смотрит она и о чем думает украдкой.
Может, от кого иного ее взгляды и укрылись бы, но только не от хитроумного Улисса. И теперь — оцените силу его последнего искушения!
Там, на острове Калипсо, он был пусть почетным, пусть любимым, но — пленником, игрушкой. А здесь он сам пленил юное сердце.
Там он был выбран против воли; здесь — заставил выбрать себя. Там его принуждали, здесь — молят без слов.
А между тем волшебный корабль для Одиссея феаки уже снарядили; в два дня до любимой Итаки домчит он его.
И вот в последний раз оборачивается наш странник — и ловит на себе этот взгляд.
И — замирает…
Выбор.
Перед подобным выбором кто-то уже стоял, а кто-то еще встанет. Как не ошибиться? Картина заставляет об этом задуматься заранее. Тем и хороша.
P.S.: меня многие картины наводят на размышления о добре и зле, о смысле жизни, и должном и недолжном. И эти размышления я собрал в курс «Чему учат великие художники». В нем мы будет в таком же стиле извлекать уроки из картин Тициана, Дюрера и Рафаэля.
Выйдет курс в конце апреля, как раз перед майскими. Так что ждите)
Хотя, конечно, можете и прямо сейчас в Клуб вступить, чтобы точно ничего не пропустить: art-lecture-club.ru/...zen
2 минуты
2 апреля