46 подписчиков
Поросло травой…
(окончание)
Повесть «Трава забвения» вышла в 1967 году. Советская власть в этом году отмечала свое пятидесятилетие. Столько лет понадобилось Валентину Петровичу, чтобы начать писать более честно. Последующие его произведения — «Алмазный мой венец» и «Уже написан Вертер» — имеют несколько иную идеологическую окраску, нежели «За власть Советов». И результат: председатель КГБ Юрий Андропов направил в ЦК КПСС записку, оценив повесть «Уже написан Вертер» как политически вредное произведение, которое «в неверном свете представляет роль ВЧК как инструмента партии в борьбе против контрреволюции». Но это был уже восьмидесятый год, и творческое чутьё подсказывало автору, что Советской власти не будет, — правда, даже он не мог предполагать, что Андропов спустя два года встанет у руля страны.
Но вернёмся к героям «Травы забвения». Не заросли этой травой тропинки к творчеству Бунина и Маяковского. А вот Клаву Зарембу забыл преданный ею, обреченный на смерть, но выживший любимый человек. А она всю жизнь любила его, принеся свою любовь в жертву светлому будущему, которое для неё так и не наступило. И творчество Валентина Катаева (противореча самому себе, пишу я) незаслуженно забыто широким кругом читателей именно потому, что он посчитал, будто важнее правды — звание Героя Социалистического Труда, три ордена Ленина и дача в Переделкине.
Написав все эти гадости, я всё же хочу сказать, что искренне люблю писателя Валентина Петровича Катаева и благодарен ему за то, что в далёком детстве он приобщил меня к настоящей литературе, а в зрелости открыл мне поэзию, рассказав много нового и интересного о людях, чьё творчество мне небезразлично.
Вдруг вы считаете, что поэзия — не ваш жанр, что вы далеки от неё и ваши взгляды более прозаичны? Тогда вам просто необходимо прочитать «Траву забвения» — и мир стихов станет для вас значительно ближе. Но если вы знаток и любитель, а может быть, и поэт (не только в душе), тогда книга эта должна стать для вас настольной. Удивительно поэтичная проза, написанная правильным, красивым, классически русским языком. Эта осторожная, завуалированная исповедь, написанная в надежде на понимание, а возможно, на оправдание.
1 минута
27 марта