64 тыс подписчиков
Похоже, телеграмм заканчивается😠. Сейчас выложу об испытаниях, которые нам в наше время и не снились и которые человек способен был преодолеть.
Написал несколько постов об этом прямо в телеграмм канале и они зависли. Хотел их скопировать и разместить на других каналах и дзен, не получается.
Теперь будет схема другая:
Сегодня как раз размышляем о включении ресурсов организма при "смертном бое" на примере испытаний Аввакума.
Но в наше время свои испытания. Не такие страшные, как тогда, когда твоя жизнь здесь и сейчас в руках очередного начальника.
Представьте себе ситуацию:
Вас в вызывают в ФНС и прямо в приемной бьют чеканом, забирают кошелек, раздевают и выгоняют на улицу в чем мать родила😲.
Это я про свой вчерашний визит в ФНС номер 9 вспомнил. Прекрасное обслуживание, такие милые чиновники... Не то, что в поликлинике... Или я зря про поликлинику🙄
Итак, несколько отрывков из Жития Аввакума и испытаниями его первой ссылки:
Потом доехали до Иргеня озера: * волок тут,— стали зимою волочитца.
Моих работников отнял, а иным у меня нанятца не велит. А дети маленьки были, едоков много, а работать некому: один бедной горемыка-протопоп нарту сделал и зиму всю волочился за волок !
У людей и собаки в подпряшках, а у меня не было; одинова лишо двух сынов,— маленьки еще были, Иван и Прокопей,— тащили со мною, что кобельки, за волок нарту.
Волок — верст со сто: насилу бедные и перебрели.
А моя протопопица муку и младенца за плечами на себе тащила;
а дочь Огрофена брела, брела, да на нарту и взвалилась, и братья ея со мною помаленьку тащили. И смехгоре, как помянутся дние оны: робята те изнемогут и на снег повалятся, а мать по кусочку пряничка им даст, и оне, съедши, опять лямку потянут; и кое-как перебилися волок, да под сосною и жить стали, что Авраам у дуба мамврийска ♦ .
Не пустил нас и в засеку Пашков сперва, дондеже натешился, и мы неделю-другую мерзли под сосною с робяты одны, кроме людей, на бору, и потом в засеку пустил и указал мне место. Так мы с робяты отгородились, балаганец сделав, огонь курили и как до воды домаялись
Весною на плоту по Ингоде реке * поплыли на низ. Четвертое лето от Тобольска плаванию моему. Лес гнали хоромной и городовой.
Стало нечева есть; люди начали с голоду мереть и от работныя водяныя бродни. Река мелкая, плоты тяжелые, приставы немилостивые, палки большие, батоги суковатые, кнуты острые, пытки жестокие — огонь да встряска, люди голодные: лишо станут мучить — ано и умрет!
И без битья насилу человек дышит, с весны по одному мешку солоду дано на десять человек на все лето, да петь работай, никуды на промысл не ходи;
и даже верьбы, бедной, в кашу ущипать сбродит — и за то палкою по лбу:
не ходи, мужик, умри на работе! Шестьсот человек было, всех так-то перестроил.
Ох, времени тому! Не знаю, как ум у него отступился. У протопопицы моей однарятка московская была, не сгнила,— по-русскому рублев в полтретьяцеть * и больши по-тамош нему. Дал нам четыре мешка ржи за нея, и мы год-другой тянулися, на Нерче реке * живучи, с травою перебиваючися.
Все люди с голоду поморил, никуды не отпускал промышлять, — осталось небольшое место; по степям скитающеся и по полям, траву и корение копали, а мы — с ними же;
а зимою — сосну;
а иное кобылятины бог даст, и кости находили от волков пораженных зверей, и что волк не доест, мы то доедим.
А иные и самых озяблых ели волков, и лисиц, и что получит — всякую скверну.
Кобыла жеребенка родит, а голодные втай и жеребенка и место скверное кобылье съедят.
А Пашков, сведав, и кнутом до смерти забьет. И кобыла умерла,—все извод взял, понеже не по чину жеребенка тово вытащили из нея: лишо голову появил, а оне и выдернули, да и почали кровь скверную есть.
Ох, времени тому! И у меня два сына маленьких умерли в нуждах тех.
И обязательно чуть позже выложу зависший пост с телеги, где как раз о том, как включал ресурсы организма Аввакум.
Нашел картину этого орудия, с помощью которого начальник общался с народом.
3 минуты
27 марта