1956 подписчиков
Художник может случайно, раз в жизни, прыгнуть выше собственной головы.
Тогда являются вот такие картины.
Ведь чего хотел американец Чарльз Пирс, приступая к полотну?
Думается мне, хотел он подарить зрителю удовольствие от узнавания сюжета (а узнать его несложно), потешить восточной экзотикой и поразить мастерством исполнения.
А что получилось?
Вопрос. Вечный и безответный.
Но слышит его зритель у себя в голове не сразу; крику предшествуют мысли.
Сначала – безобидные: мы просто принимаем игру, предложенную художником, и расшифровываем нехитрую головоломку. Дело происходит в Древнем Египте. Саркофаг – кто-то умер. Но он маленький; значит, умер ребенок. Игрушки на полу не успели прибрать; значит, смерть была внезапной.
Но с чего бы художнику изображать смерть безымянного египетского ребенка? Нет, это должна быть какая-то известная история…
Мы наклоняемся над этикеткой… да, все верно: «Оплакивание первенцев». Десятая казнь египетская.
Мы рады своей проницательности. Но тут же на смену гордости приходят мрачные мысли…
Сперва – понимание. И сочувствие. Родительское горе – оно одинаково во все времена.
Но вслед коварно крадется - неприятное, тревожное, но абсолютно неизбежное: а что, если бы на их месте… ? И от мысли этой невозможно отделаться, как невозможно языку оставить в покое ранку на десне.
В попытке защититься мы вызываем внутреннего прокурора. Аргументы у него наготове: «Они сами виноваты; они угнетали евреев, они тоже убивали еврейских младенцев (да, в Библии об этом есть); значит, нечего с ними церемонится.»
Душевное равновесие почти восстановлено, и мы уже готовы идти дальше. Но вдруг, непрошенный, подает голосок внутренний адвокат: «Но ведь не все убивали; и пострадал весь Египет за упрямство фараона, а упрямился он тоже не по своей воле; и потом, евреи тоже хороши; помните, что сделал Иосиф, когда стал главным в Египте?»
Так что в итоге? Жалость – или осуждение?
Мысль начинает бегать по кругу: виноваты – не виноваты; заслужили – не заслужили…
И вот, после нескольких витков, когда эта спираль сужается в болевую точку, когда аргументы рассыпались и перемешались, и нет больше сил продолжать, - в этот момент вся история человечества открывается перед нами в новом свете.
Нет в ней больше правых и виноватых; нет хороших народов, и нет плохих; нет заслуженного страдания, нет и невинности.
Есть только человек – изгнанник на лице земли; есть единая масса болящего человечества; и есть голоса, мужские и женские, звонкие и хриплые, слившиеся в неприкаянный хор.
И есть жалоба, одна на всех, и есть вопрос, неизменный во все времена:
Откуда столько боли?
P.S.: меня многие картины наводят на размышления о добре и зле, о смысле жизни, и должном и недолжном. И эти размышления я собрал в курс «Чему учат великие художники». В нем мы будет в таком же стиле извлекать уроки из картин Тициана, Дюрера и Рафаэля.
Выйдет курс в конце апреля, как раз перед майскими. Так что ждите)
Хотя, конечно, можете и прямо сейчас в Клуб вступить, чтобы точно ничего не пропустить: art-lecture-club.ru/...zen
2 минуты
25 марта