39 подписчиков
🛠️ Техзадание на бытие
Мы не хотим свободы. Мы хотим понятную несвободу.
Либералы думают, что человек рождается свободным, а рынок — пространство реализации этой свободы.
Марксисты — что свобода наступит после коммунизма, когда снимут отчуждение.
Институционалисты — что свобода — это когда работают правильные институты.
Спорят только о средствах. Аксиома одна: человек стремится к свободе.
И это неправда.
Хуже того — это опасная неправда, потому что она мешает понять, как мы на самом деле живем.
Что сказали те, кого не позвали на политэкономический пир?
Пока экономисты спорили о рынке и плане, философы, психоаналитики и социальные психологи накопали данные, которые не вписываются в либеральную аксиому.
Паскаль. Человек бежит от осознания своей конечности в развлечение. Не к свободе бежит — от себя бежит.
Достоевский. Дайте человеку хрустальный дворец, где всё будет по справедливости, и он начнет делать гадости. Просто чтобы доказать, что он — человек, а не клавиша рояля. Свобода пугает. Подчинение — понятно.
Фрейд. Сверх-Я — это не голос совести. Это голос авторитета, который стал внутренним. Вы не выбираете свой Сверх-Я. Вы им структурированы.
Фромм. Свобода, которую европейцы получили после крушения средневекового порядка, привела к тревоге, изоляции и чувству бессмысленности. И люди начали отдавать эту свободу — фюреру, бюрократии, толпе. Бегство от свободы — не метафора, а диагноз.
Милгрэм, Зимбардо. Обычные люди готовы бить током незнакомца или играть роль палача в тюрьме, если этого требует ситуация и авторитетная фигура. Не потому что они жестоки. А потому что подчинение — это базовая, легко активируемая структура психики.
Данные сходятся.
Автономия — редкое, хрупкое состояние, требующее специальных условий.
Большинство людей не ищут свободы. Они ищут форму, которая снимет тревогу выбора.
Что это значит?
Если человек по природе не свободен, если подчинение — его инстинкт, то:
— Экономика не может быть сферой реализации свободы.
— Рынок — не пространство освобождения.
— Коммунизм — не царство свободы, а смена формы подчинения.
Экономика есть система организации подчинения в устойчивые, воспроизводимые формы.
Рынок, частная собственность, наемный труд, деньги, кредит — это не «экономические категории».
Это формы легитимации подчинения, которые в определенных исторических условиях оказались эффективнее других.
Зачем нам это знать
Пока мы верим, что «стремимся к свободе», мы:
— не понимаем, почему остаемся на работе, которую ненавидим;
— не понимаем, почему берем кредиты, которые не можем отдать;
— не понимаем, почему голосуем против собственных интересов;
— не понимаем, почему свобода, которую нам «дали», приносит тревогу, а не счастье.
Мы не стремимся к свободе.
Мы стремимся к понятной форме подчинения, которая снимает тревогу.
Вопрос не в том, как освободить человека.
Вопрос в том, какую форму несвободы он получит и как эта форма будет легитимирована.
Я не предлагаю всем «стать свободными». Свободы в абсолютном смысле нет и быть не может.
Я предлагаю перестать врать себе, что мы к ней стремимся.
И начать задавать правильные вопросы:
— Достойна ли та форма подчинения, в которой я нахожусь?
— Какова ее цена — материальная, психологическая, символическая?
— Могу ли я улучшить качество своего подчинения, не делая вид, что я «освобождаюсь»?
Это единственная свобода, доступная существу, которое есть память, форма и подчинение.
Не свобода.
Достойная несвобода.
2 минуты
24 марта