Марина долго не могла привыкнуть к тишине в квартире. После смерти бабушки она всё чаще ловила себя на том, что слушает — будто ждёт, когда за стеной послышится знакомый кашель, стук трости по полу или глухой голос, зовущий её на чай. Но теперь там была пустота. И от этой пустоты внутри стало странно холодно. Бабушка оставила ей квартиру — старую, но родную. С обоями, которые ещё она сама выбирала в девяностых, с посудой, не менявшейся десятилетиями, с мебелью, которая скрипела, как старый дом, но пахла уютом. Марина приходила туда как в храм: молча садилась на диван, смотрела в потолок и вспоминала...