309 подписчиков
❓Почему карнивор‑адаптация повышает выживаемость при дефиците пищи
Когда человек переходит на рацион с преобладанием жиров и полноценного животного белка при минимуме или нуле углеводов, его обмен веществ перестраивается так, что организм изначально подготовлен к режиму «малой» или редкой еды.
Речь не о лечебном кетогенном протоколе, а о стабильном высокожировом мясном питании, где углеводы практически отсутствуют.
На что организм тратит энергию прежде всего?
На работу мозга.
На всеядении он почти полностью использует глюкозу.
На карниворе мозг постепенно переходит на кетоновые тела, получаемые из жирных кислот.
Это снижает его потребность в глюкозе с примерно сотни граммов в сутки до пары десятков.
Чем меньше нужна глюкоза, тем меньше организму приходится задействовать глюконеогенез, чтобы вырабатывать её заново и тратить на это белок.
Глюконеогенез – это синтез глюкозы «с нуля» из неуглеводных молекул. Для человека ключевые субстраты здесь – глицерин (трёхатомный спирт из состава жиров), лактат (продукт анаэробного обмена глюкозы) и глюкогенные аминокислоты (например аланин и глутамин).
У давно практикующего мясное высокожировое питание липолиз, то есть расщепление жиров, и образование кетоновых тел уже освоенный процесс, поэтому глицерина из жиров постоянно много.
Это даёт печени материал для глюконеогенеза без агрессивного расщепления мышечной ткани.
У всеядного человека, внезапно оставшегося без пищи, первые дни идут в режиме быстрого расхода гликогена печени и мышц.
Мозг всё ещё требует много глюкозы, организм не привык к высокой концентрации кетоновых тел. На этом этапе глюкоза берётся не только из гликогена, но и за счёт интенсивного распада собственных белков. С точки зрения патофизиологии это период наибольшей потери мышечной массы и активной азотисто‑белковой катаболической реакции.
Только через несколько дней мозг начинает принимать значительную долю энергии из кетоновых тел, и организм переходит к более экономному профилю расхода белка.
У карнивор‑адаптированного человека этой тяжёлой переходной фазы нет:
организм уже давно привык к постоянному использованию жирных кислот и кетоновых тел, гликогеновые запасы невелики и обновляются за счёт глюконеогенеза, а потребность мозга в глюкозе снижена.
Как только снижается поступление белка и энергии, организм сразу действует по «экономной» схеме позднего голодания: основной источник энергии – жиры, глюкоза вырабатывается преимущественно из глицерина, а разбор собственных белков идёт медленнее, чем у неадаптированного.
Это не значит, что белок перестаёт быть нужен. Даже при хорошем запасе жира часть глюкозы всё равно синтезируется из глюкогенных аминокислот. Белок требуется для обновления ферментов, поддержания иммунитета, структуры кишечной стенки, сердечной и дыхательной мускулатуры. Но в условиях уже сформированной жировой и кетонной адаптации ежедневная «цена» в граммах собственного белка за поддержание уровня глюкозы оказывается заметно ниже.
Так что, если вы считаете себя выживальщиком, то имеет смысл в первую очередь позаботиться о своём метаболизме, а не о запасах сухарей и сахара.
Отдельный неприятный, но честный вывод касается массы тела. В плане выживаемости при тяжёлом дефиците пищи умеренный запас жировой ткани – это преимущество. Согласно известному выражению «пока толстый сохнет, худой сдохнет», человек с нормальной массой тела имеет больший запас тканей, которые можно расходовать в качестве топлива и источника аминокислот.
Речь не об ожирении с патологиями, а о простом отсутствии дефицита массы. Чрезмерная «сухость» и хронический небольшой недобор веса ухудшают прогноз при длительном дефиците пищи.
В итоге сочетание трёх факторов – мозг, обученный жить на кетонах, стабильный глюконеогенез из глицерина и наличие нормального запаса жира и мышц – делает практикующего карнивор человека более устойчивым к периодам голода или минимального доступа к еде, чем типичного всеядного.
Gem Spase
3 минуты
21 марта