246 подписчиков
«Эти современные доктора – хоть бы посмотрели, послушали, помяли живот, нет! Им сразу КТ, МРТ подавай, а потом уже поговорим»
- иногда приходится слушать такие разговоры пациентов, ожидающих прием в коридоре. Да, действительно, прогресс в медицине не стоит на месте и сейчас сложно представить диагностику без КТ и МРТ, а лечение без современных таргетных и иммунных препаратов. «А вот раньше!»…
Давайте посмотрим, что было раньше, скажем, лет 150 назад. Многие даже не задумываются, какая была медицина тогда.
Середина XIX века. Хирургические клиники Европы больше напоминали филиалы моргов, чем места исцеления. «Великая белая чума» — послеоперационный сепсис — косила пациентов с ужасающей регулярностью. Врачи в залитых кровью сюртуках переходили от вскрытия трупов к родам, не моя рук, считая болезни следствием «миазмов» или дурного воздуха. Ткани во время операций сшивали нитками, надерганными из простыней или своей рабочей одежды. Инструменты валялись в ящиках подобно гаечным ключам в автомастерской. Понятия о существовании бактерий, как о возбудителях воспалительных процессов тогда еще ни кто не имел.
В 1846 году молодой венгерский акушер Игнац Филипп Земмельвейс был потрясен статистикой: в его отделении от родильной горячки умирало до трети (!) женщин, тогда как во Второй клинике, где работали акушерки, смертность была в разы ниже.
Земмельвейс искал причину фанатично. Поворотным моментом стала смерть его друга, профессора Якоба Коллечки, который порезался скальпелем во время вскрытия трупа умершей от родильной горячки. Симптомы его болезни были идентичны посмертным проявлениям у рожениц. Земмельвейса осенило: это «трупный яд»! Студенты-медики из его клиники приходили к роженицам сразу после занятий в прозекторской, перенося на руках невидимые частицы разложения. Акушерки же трупов не вскрывали. В 1847 году Земмельвейс ввел правило: мыть руки раствором хлорной извести. Результат был ошеломляющим — смертность упала до 1–2%. Он спас тысячи жизней, создав первую в истории эффективную систему антисептики. Но вместо оваций его ждала травля. Коллеги подняли его на смех. Признать, что это джентльмены с чистыми руками убивают пациенток? Невозможно. Земмельвейса уволили, а его письма к европейским профессорам с гневными обличениями оставались без ответа. Сломленный предательством и непониманием, в 1865 году он попал в психиатрическую лечебницу, где и умер, по иронии судьбы, от заражения крови
Идеи Земмельвейса не были забыты окончательно. Их семя упало на благодатную почву, подготовленную гением Луи Пастера, доказавшего, что процессы брожения и гниения вызываются микроорганизмами. В 1860-х годах британский хирург Джозеф Листер с ужасом наблюдал за тем, как его пациенты умирают от нагноения после блестяще проведенных операций. Ознакомившись с трудами Пастера, Листер провел параллель: раз рана гниет, значит, в нее попадают эти живые микробы из воздуха и с рук хирурга. Значит, их нужно уничтожать на месте. Для этого он выбрал карболовую кислоту (фенол). В 1865 году он впервые применил её для лечения сложного перелома. Повязка, пропитанная карболкой, предотвратила заражение. Так родилась система антисептики Листера. Она была сложной и вредной для кожи (карболка разъедала руки хирургам), но работала. Листер распылял карболку в воздухе операционной («carbolic spray» - это его распыляют на картинке), обрабатывал ею инструменты, швы и перевязочный материал. Все шло не очень гладко: хирурги и персонал операционной страдали от отравлений фенолом, а несколько человек умерли от этого. Он методично публиковал свои результаты, и мир начал прислушиваться. К 1880-м годам антисептический метод Листера был признан во всем мире.
И Земмельвейс, и Листер шли к одной цели. Первый сгорел в пламени собственного отчаяния, второй был увенчан лаврами при жизни. Но дорогу к современной хирургии, где риск заражения сведен к минимуму, мы прокладываем по следам обоих. Это история о том, как наблюдение, подкрепленное наукой и мужеством, победило слепую веру в традиции.
3 минуты
5 марта