Трава не молит о дожде. Почему же человек в беде может проклинать Бога?
Представьте себе степь. Горизонт дрожит от зноя. Земля потрескалась на тысячи маленьких ран. Трава желтеет, деревья роняют листву, не дождавшись осени. Стоит великая засуха.
И в этом пекле стоит тишина. Трава не шепчет молитв. Деревья не потрясают ветвями в гневе. Они просто есть. Они принимают закон мира, в котором родились: если нет дождя, значит, нужно уйти в корни, замереть, ждать или умереть. В их молчании нет ни покорности, ни бунта. Есть только жизнь, которая следует своей природе.
Но приходит Человек.
Когда на его поля приходит засуха, когда его дом сметает ураганом, когда в его город приходит война, он редко молчит, как трава. Он поднимает глаза к небу и кричит. Он бьет себя в грудь и спрашивает: «За что мне это? ». Он гневается. Он обвиняет.
Почему? Почему мы, венцы творения, оказываемся менее мудрыми, чем полевая трава?
Потому что у травы нет выбора.
У травы нет истории. Она не помнит себя зеленой и сочной прошлым летом, у нее нет планов разрастись на склон холда к следующей весне. У травы нет чувства справедливости.
Человек же живет в двух мирах одновременно: в мире физическом (где льется дождь или падают бомбы) и в мире смыслов. Мы не можем просто существовать, нам нужно понимать, зачем мы существуем. Нам нужно верить, что в основе мира лежит хоть какая-то логика — пусть суровая, но логика.
И в этом наше величие и наша трагедия.
Гнев на Бога — это крик о попранной справедливости.
Когда случается катастрофа, рушится не просто дом или тело — рушится контракт. Тот негласный договор, который, как нам кажется, у нас есть с мирозданием: «Я стараюсь быть хорошим, я люблю, я работаю, а Ты меня защити». И когда приходит беда, мы кричим: «Эй, я тут не договаривался! Это нечестно!».
Трава не знает, что такое «честно». Солнце для нее — это просто солнце. А для нас солнце, сжигающее посевы, — это предательство.
Гнев — это попытка сохранить контроль.
Страх парализует. Но гнев — мобилизует. Когда человек кричит «За что?», он не просто страдает. Он лихорадочно ищет причину. Если причина есть (я прогневил богов, я плохо молился, надо мной навис рок), значит, ситуация не хаотична. Значит, можно что-то сделать, чтобы это исправить или избежать в будущем. Гораздо страшнее поверить, что засуха или война — это просто случайность, бессмысленная и слепая. Обвинять высшие силы — значит, признавать, что мир устроен осмысленно, пусть даже смысл этот для нас мучителен.
И самое горькое: мы способны на любовь.
Мы гневаемся только на тех, кто, как нам кажется, может нас услышать. Трава не молит о дожде, потому что для нее дождь — явление природы. Человек молит и гневается, потому что в глубине души надеется: там, за пеленой облаков или за гранью бытия, есть Кто-то, Кто способен разделить нашу боль.
Гнев на Бога — это изнанка молитвы. Это крик ребенка, который потерял мать в толпе и кричит не «какой ужасный мир», а «мама, где ты, почему ты меня оставила?». В этом крике — неверие в то, что его оставили навсегда. В этом крике — отчаянная, разрывающая сердце надежда на то, что его услышат.
Трава молчит, потому что она бессмертна в своем роде — она просто вырастет снова. Человек кричит, потому что он смертен и потому что он любит. Любит этот сгоревший урожай, этот разрушенный дом, этих погибших людей.
Принятие любых катастроф для человека является важнейшим навыком. Это способствует из внутренней тишины и с холодной головой принимать важные для мира и человечества решения.
🖋Запись в ЛС @psy_irinasemina
🫂ВК: vk.com/psy.irinasemina
🗂️Проекты, психотехники, медитации на сайте irina-semina.info
🎥Канал: t.me/irinasemin...
#нижнийновгород
#нн
#nnov
#nnov52
#nntoday
#nnov52rus
3 минуты
4 марта